Читаем Бог — мой приятель полностью

Я так и не понял, что же со мной тогда произошло. Это было полнейшей неожиданностью. Едва моя избранница номер семьдесят четыре захлопнула за собой дверь, как к моему горлу подкатил комок и я разрыдался. Не из-за нее, конечно, нет, а просто так, без всякой видимой причины. Я проплакал весь вечер.

А еще через несколько дней я пустил слезу перед телевизором за просмотром фильма, и не какой-то там мелодрамы, а самой настоящей комедии. В третий раз это случилось со мной в туалете, а в четвертый — прямо на работе, так что мне пришлось срочно искать место, где бы уединиться. Вскоре я уже потерял счет этим неожиданным приступам и смирился с ними, не пытаясь искать им разумного объяснения.

В конце концов я решил поговорить об этом с ним.

— Что со мной происходит?

— В последнее время ты стал часто и беспричинно плакать в самое неподходящее для этого время.

— Спасибо, я и сам заметил. Но почему?

— А сам-то как думаешь?

— Если я решил спросить тебя, то, как нетрудно догадаться, сам я об этом ничего не думаю.

— Не горячись. Просто у тебя депрессия.

— Депрессия? У меня? В моем-то возрасте?

— Возраст здесь ни при чем.

— А что тогда «при чем»?

— Сам догадайся.

— Знаешь, вся эта доморощенная философия в духе «познай себя самого» явно не для меня…

— И все же давай попробуем. Поговорим о твоих чувствах.

— Здесь не о чем говорить.

— Как это «не о чем»?

— У меня нет никаких гребаных чувств ни к кому, кроме Лео… Уж не думаешь ли ты, что я что-то испытываю ко всем этим потаскушкам?

— Не такие уж они и потаскушки. Среди них было много приличных девушек, которые могли бы полюбить тебя по-настоящему.

— Плевал я на их любовь! Это не то, что мне нужно.

— Что же тебе тогда нужно? Вначале ты утверждал, что в их объятиях ты воскресаешь, возрождаешься к новой жизни. Ты уже давно это сделал, так почему же вовремя не остановился?

— Сам не знаю. Сейчас это уже не важно.

— Ну, раз так…

— Так ты поможешь мне или нет?

— В чем?

— Перестать распускать нюни, как девчонка, по десять раз на дню. А вдруг мне приспичит в разгар совещания? Что тогда прикажешь делать?

В общем, тогда мне так и не полегчало. Наоборот, все стало только хуже. Я лил слезы днями напролет и никак не мог остановиться. Мне пришлось взять трехнедельный отпуск и временно отправить Лео пожить к бабушке. Я торчал дома в полном одиночестве и подумывал о том, чтобы проконсультироваться с психотерапевтом. Наученный горьким опытом, я открыл справочник, позвонил первому попавшемуся врачу, предварительно убедившись, что это мужчина, и записался на прием. Впрочем, визит к нему ничего мне не дал, у меня не было ни малейшего желания раскрывать перед ним душу. Я не могу сделать это ни перед кем, кроме Бога.

— Эй, Бог!

— Твоя просьба мне заранее не нравится.

— Ну пожалуйста, ради меня. Я окончательно запутался, я не знаю, что со мной, я устал от этих бесконечных слез, мне страшно.

— Ты с ума сошел? Захотел, чтоб я стал твоим личным психотерапевтом?

— А что здесь такого? Ты единственный, с кем я могу поговорить по душам.

— Нет уж, эта роль не для меня. Лучше посиди подумай, возьми себя в руки, в конце концов.

— Издеваешься? Ты разве не видишь, как я страдаю? Мне плохо, и я не знаю, что со мной. Только у меня все стало налаживаться, как на тебе пожалуйста, опять по уши в дерьме. Помоги мне, умоляю! Не бросай меня! Конечно, тебе-то хорошо, ты понятия не имеешь о том, что значит страдание…

— Не говори глупостей, пожалуйста!

— Это не глупости! Ты же всемогущий, тебе ничего не стоит мне помочь, но ты не хочешь даже палец о палец ударить ради меня, тебе попросту плевать на мои страдания, потому что ты сам ни разу их не испытывал!

— Немедленно замолчи!

— И не подумаю! Тебе никогда меня не понять, потому что у тебя нет сердца, ты даже не представляешь, что значит человеческое страдание!