Читаем Боевые животные полностью

Палио мало менялся с веками, однако в последнее время появились тревожные симптомы, что к этому народному празднику с его бесхитростной игрой примешивается дух делячества. Случается, ловкие мошенники устраивают при скачках подпольный тотализатор. Бывает, не гнушаются подделкой результатов и подкупом наездников. Правда, в целом контрадам пока еще удается бороться с этим явлением, однако со спекуляцией билетами, со взвинчиванием цен на них ничего не могут поделать даже городские власти. На последнем Палио, например, владельцы домов, окна которых выходят на пьяцца дель Кампо, продавали билеты за солидную сумму в 60–70 тысяч лир, что по карману лишь богатым.

(Ермаков Н. Сердце Сиены. — «Вокруг света», 1982, № 2)


«Вкус к „лошадиным силам“»

На Кубе верховых крестьян-скотоводов называют вакерос. Раз-два в году они собираются в Гаване для участия в традиционных состязаниях — родео, которые считают для себя и хобби, и спортом, и профессией одновременно.

Мне не раз доводилось бывать на состязаниях кубинских вакерос, и все время зрелище захватывало, заставляло восхищаться: «Да, это занятие для настоящих мужчин!» Затвор моей фотокамеры щелкал безостановочно — каждый кадр казался самым интересным, достойным того, чтобы быть запечатленным.

А начинается родео с национального гимна. Все стоят как вкопанные, и даже самые нервные быки в металлических клетках-загонах, кажется, замирают в почтении к государственному символу. Затем зрители на трибунах стадиона становятся свидетелями красочного парада «амазонок» — очаровательных девушек, демонстрирующих искусство верховой езды. (Кстати, как и всех остальных участников родео, лихих наездниц тоже отбирают на конкурсной основе.) Во всех провинциях острова имеются свои команды вакерос, которые соревнуются между собой. После серии отборочных турниров в финал выходят примерно два-три десятка самым ловких вакерос. Они-то и собираются на престижное гаванское родео. Стать его победителем считается у кубинских крестьян весьма почетным.

Возле загона для бычков знакомлюсь с ответственным за родео, грузным колоритным мужчиной в сомбреро. Это Берто Вега. На вид ему под шестьдесят, он чиновник в министерстве сельского хозяйства. Трудно вообразить, что когда-то десять лет подряд он брал на подобных состязаниях все первые призы. Берто Вега — выходец из провинции Матантас, все детство провел в корралях — загонах для скота и в седле — помогал родителям.

— У нас на Кубе, — рассказывает Вега, попыхивая сигарой, — родео как сельское зрелищное представление и как состязание самых умелых вакерос появилось в начале нашего века. Сегодня же, я полагаю, оно признано вдохнуть новую жизнь в село. Наша страна переживает острейший энергетический кризис, и в сельских районах Кубы вновь весьма актуальным стало использовать на сельхозработах лошадей и волов. К сожалению, в последние десятилетия вкус к лошадиным силам быстро утратился. Теперь утраченное приходится возрождать. Однако нас, любителей животных, экологистов, такой поворот даже радует.

Тем временем из загона на арену пулей вылетает первый бычок. За ним стремительно, с места в галоп, срывается смуглолицый парень на коне с лассо. Бросок — и животное, захлестнутое петлей, замирает на миг, а в следующее мгновение от рывка ковбоя заваливается на бок. Всадник спешивается и невероятно быстро связывает не успевшее опомниться животное.

Победитель в этом виде Томас Эрнандес провел всю эту операцию за одиннадцать секунд.

В других видах состязания участники турнира, соскакивая с коня и ловко хватая быка за рога, валят на землю и арканят, доят коров, пытаются удержаться на спине разъяренного быка. По правилам родео нужно усидеть на спине отчаянно брыкающегося, подпрыгивающего животного не меньше восьми секунд. Больше — пожалуйста, но меньше не считается. На нынешнем состязании в норму смог уложиться только Зораэль Перес из провинции Гавана. Он набрал 120 очков, и жюри присудило ему первое место.

По словам Берто Веги, организаторы, энтузиасты родео видят в нем своеобразную рекламу деревенской жизни, сельского труда. С помощью захватывающего зрелища они рассчитывают привлечь молодежь.

(Моисеев А. «Крестьянские ведомости», — 1992, № 34)


Кто быстрее

Можно предполагать, что вовлечение одомашненных животных в спорт имело долгую историю. Человек столетиями использовал недавних диких зверей по прямому назначению — гужевому, тягловому, верховому, мясо-молочному, шерстному — и от чисто практических целей особенно далеко не отходил, но неизбежно кому-то когда-то пришла в голову мысль: а правы ли мы? Не принижаем ли мы наших друзей? Не лишаем ли их возможности проявить свои силы и преданность в полной мере?

Перейти на страницу:

Все книги серии Энциклопедия тайн и сенсаций

Похожие книги

Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать
Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать

На протяжении всей своей истории человек учился понимать других живых существ. А коль скоро они не могут поведать о себе на доступном нам языке, остается один ориентир – их поведение. Книга научного журналиста Бориса Жукова – своего рода карта дорог, которыми человечество пыталось прийти к пониманию этого феномена. Следуя исторической канве, автор рассматривает различные теоретические подходы к изучению поведения, сложные взаимоотношения разных научных направлений между собой и со смежными дисциплинами (физиологией, психологией, теорией эволюции и т. д.), связь представлений о поведении с общенаучными и общемировоззренческими установками той или иной эпохи.Развитие науки представлено не как простое накопление знаний, но как «драма идей», сложный и часто парадоксальный процесс, где конечные выводы порой противоречат исходным постулатам, а замечательные открытия становятся почвой для новых заблуждений.

Борис Борисович Жуков

Зоология / Научная литература
История животных
История животных

В книге, название которой заимствовано у Аристотеля, представлен оригинальный анализ фигуры животного в философской традиции. Животность и феномены, к ней приравненные или с ней соприкасающиеся (такие, например, как бедность или безумие), служат в нашей культуре своего рода двойником или негативной моделью, сравнивая себя с которой человек определяет свою природу и сущность. Перед нами опыт не столько даже философской зоологии, сколько философской антропологии, отличающейся от классических антропологических и по умолчанию антропоцентричных учений тем, что обращается не к центру, в который помещает себя человек, уверенный в собственной исключительности, но к периферии и границам человеческого. Вычитывая «звериные» истории из произведений философии (Аристотель, Декарт, Гегель, Симондон, Хайдеггер и др.) и литературы (Ф. Кафка и А. Платонов), автор исследует то, что происходит на этих границах, – превращенные формы и способы становления, возникающие в связи с определенными стратегиями знания и власти.

Аристотель , Оксана Викторовна Тимофеева

Зоология / Философия / Античная литература