Читаем Боевые животные полностью

Песчаная, огороженная канатами площадь размером чуть побольше хоккейного поля. Держась за канаты, зрители передних рядов сдерживают напор. Вокруг азартно спорят, порой достают бумажники и пересчитывают деньги.

Вот с разных концов площадки вывели баранов. Подтащили за веревки к центру арены и принялись натравливать друг на друга… Бараны сначала заупрямились… потом оживились… наконец осерчали. Веревки сняты. Бараны столкнулись лбами, поднялись на задние ноги, постояли, отошли. Разогнались, снова треснулись головами. И так несколько раз. Иногда подолгу стоят, упершись лбами: кто кого? Когда один обессиливал и отворачивался в сторону, соперник бил его в бок. Поединок кончался тем, что более «нервный» баран выходил из боя и бесславно бежал. Скрыться ему было негде, вокруг плотная людская стена. Вроде бы схватка проходила в замедленном темпе, даже вяло, однако зрители орали, свистели, торжествующие подпрыгивали или трагедийно заламывали руки…

Преследователю, наконец, надоело гоняться за побежденным, он встал и мирно заблеял. Бойцам накинули на шеи веревки и увели с арены. Тут же появилась новая пара баранов. Все повторилось…

(«Вокруг света», 1983, № 1)


Коррида с кондором

Почти во всех испано- и португалоязычных странах проводятся бои быков. В Испании — коррида, так сказать, классического образца. В Португалии, на Азорских островах — другая, бескровная. Любопытнейшая разновидность корриды существует в Перу: в роли тореро выступают… кондоры. Эти поединки проводятся в высокогорных андских селениях в день национального праздника Перу.

Андская коррида имеет давнюю историю и наполнена особым смыслом. Как известно, крупный рогатый скот в Южную Америку завезли из Испании. Испанцы же принесли и традицию боя быков. Однако индейцы кечуа и аймара переиначили ее на свой лад. Бык воплощает силу испанских завоевателей, а кондор — священная птица инков — стал символом борьбы за независимость испанских колоний. Со временем, когда андские страны добились независимости, индейская коррида утратила свое политическое значение, но осталась главным «номером» ежегодной праздничной программы.

Казалось бы, что может птица сделать быку, во много раз превосходящему ее по весу? Кондор нападает сверху и вонзает когти в шею быка, а дальше начинается нечто вроде родео. Сумеет бык сбросить кондора — победа за ним. Если же нет — а такое случается очень часто, — то через несколько минут кондор, изнурив окровавленного быка, одерживает верх.

(«Вокруг света», 1981, № 5)


«Галлиус» — по-латыни петух

В Авесте — священной книге древних иранцев — подробно рассказывается о заслугах петухов перед человечеством: главное огненное божество, проснувшись, будит небесного охранника, а тот, в свою очередь, — петуха. Ночью властвуют злые божества — духи мрака дэвы и царица сна Бушиасту. Много черных дел совершают они под покровом ночи. Может быть, они продолжали бы делать свои мрачные дела и днем, но не тут-то было: петух своим пением прогоняет их и обеспечивает людям безопасность. По крайней мере до следующей ночи. Так кому же в голову может прийти съесть такую птицу? И петухов не только не убивали, но тщательно охраняли. Если человек убивал петуха, его ожидала смертная казнь.

О воинственности петухов люди знали очень давно, Недаром воинственные галлы — предки французов — считали петуха своим покровителем и носители его имя («галлиус» — по-латыни петух). И до сих пор изображение галльского петуха во Франции очень популярно.

Спартанцы, одержав победу в честном бою, приносили в жертву боевого петуха, а знаменитый древнегреческий драматург Эсхил вложил в уста героини одной их своих трагедий — Афины такие слова: «Да не разгорятся их сердца желчью, как у петухов, и да не зарождается у моих граждан жажда войны».

Петушиные бои были популярны чуть ли не по всему свету. И птиц этих (кстати, драчливым характером обладают не только петухи, но и куры) держали именно ради боев. И тем не менее хорошо зарекомендовавший себя, т. е. обращавший в бегство многих противников, петух стоил больших денег. Увлечение петушиными боями было настолько велико, что многие птицеводы потратили уйму сил для выведения ловких, увертливых, мускулистых и напористых птиц. Одним из таких страстных любителей петушиных боев, благодаря которому была выведена новая порода бойцовых петухов, был граф Орлов-Чесменский, известный флотоводец и знаменитый создатель славных орловских рысаков.

(Дмитриев Ю. Человек и животные. — М., 1976)


Петушиные бои

Перейти на страницу:

Все книги серии Энциклопедия тайн и сенсаций

Похожие книги

Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать
Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать

На протяжении всей своей истории человек учился понимать других живых существ. А коль скоро они не могут поведать о себе на доступном нам языке, остается один ориентир – их поведение. Книга научного журналиста Бориса Жукова – своего рода карта дорог, которыми человечество пыталось прийти к пониманию этого феномена. Следуя исторической канве, автор рассматривает различные теоретические подходы к изучению поведения, сложные взаимоотношения разных научных направлений между собой и со смежными дисциплинами (физиологией, психологией, теорией эволюции и т. д.), связь представлений о поведении с общенаучными и общемировоззренческими установками той или иной эпохи.Развитие науки представлено не как простое накопление знаний, но как «драма идей», сложный и часто парадоксальный процесс, где конечные выводы порой противоречат исходным постулатам, а замечательные открытия становятся почвой для новых заблуждений.

Борис Борисович Жуков

Зоология / Научная литература
История животных
История животных

В книге, название которой заимствовано у Аристотеля, представлен оригинальный анализ фигуры животного в философской традиции. Животность и феномены, к ней приравненные или с ней соприкасающиеся (такие, например, как бедность или безумие), служат в нашей культуре своего рода двойником или негативной моделью, сравнивая себя с которой человек определяет свою природу и сущность. Перед нами опыт не столько даже философской зоологии, сколько философской антропологии, отличающейся от классических антропологических и по умолчанию антропоцентричных учений тем, что обращается не к центру, в который помещает себя человек, уверенный в собственной исключительности, но к периферии и границам человеческого. Вычитывая «звериные» истории из произведений философии (Аристотель, Декарт, Гегель, Симондон, Хайдеггер и др.) и литературы (Ф. Кафка и А. Платонов), автор исследует то, что происходит на этих границах, – превращенные формы и способы становления, возникающие в связи с определенными стратегиями знания и власти.

Аристотель , Оксана Викторовна Тимофеева

Зоология / Философия / Античная литература