Читаем Боевые животные полностью

Ловкость на угонках. Угонкой называется момент, когда заяц или лисица, настигнутые борзой, бросаются в сторону, а собака, как бы промахнувшись, проносится мимо. Чем быстрее она справится после угонки, тем труднее зверю отделаться от нее и тем больше у нее надежды на успех. Редко удается борзой поймать зверя без угонок, поэтому ловкость на крутых поворотах очень важна. Это свойство при наличии известных физиологических качеств так же, как и умение ловить, более всего развивается у борзых практикой.

Поимистость — способность поймать зверя. Нередко это врожденное свойство собаки. Есть борзые, которые «бьют и бьют зверя на угонках», а заловить долго не могут. Бывает, много поскачет борзая на охоте, ну и научится ловить. Но встречаются и такие собаки, которым никакая практика, никакой опыт не помогают — так и остаются они непоимистыми.

Однако непоимистую, но по-настоящему резвую борзую не следует браковать. Пусть она угонками не дает хода зверю, а ее напарница, хотя бы и «тупица», ловит. В настоящее время, как было и прежде, немногие борзые ловят в одиночку, поэтому большинство борзятников и теперь держат по 2–3 собаки, либо несколько охотников, имеющих по одной борзой, охотятся вместе.

Зоркость — это не только отличное зрение, но и неослабевающее внимание, и умение мгновенно заметить зверя, где бы он ни вскочил. К зоркости относится также и способность не потерять зверя на скачке, в высокой траве, оврагах и т. п. Зоркость борзой позволяет ей заметить зверя на таком большом расстоянии, на каком собаки других пород его не разглядят, а человек увидит лишь тогда, когда у него с собой бинокль. Зоркая борзая иногда в бурьянах преследует зверя, не видя его, а лишь догадываясь, где он бежит, по колебаниям верхушек травы или по его мельканию изредка в куртинах бурьяна или тростника на пересохших болотах.

Сила необходима для резвой скачки. Недаром же у настоящей охотничьей рабочей борзой мускулы на бедрах (черные мяса) и на плечах выпирают буграми. А мало ли силы нужно борзой тратить на крутых поворотах угонок? Одно только торможение с полного карьера, одно, хоть на миг, прекращение отчаянной скачки требует силы и силы. И не случайно, что борзые тем меньше проносятся на угонках, чем богаче их мускулатура.

Но и сама поимка такого зверя, как заяц, лисица, сурок и другие, тоже требует значительно большей силы, чем при работе легавой, хотя любой охотничьей собаке необходимо обладать силой и сильной развитой и натренированной мускулатурой.

Нестомчивость (неутомимость) — качество, необходимое борзой, с которой охотятся. А приобретается оно постоянной работой, тренировкой. И нет его у борзой со слабой, неразвитой мускулатурой, нет и не может быть, так как слабая борзая не выдержит надлежащей тренировки и перестанет скакать, отстав от лошади или велосипеда, на которых охотник ездит со своей собакой или собаками на тренировки. Может и сильная, хорошо выращенная и натренированная борзая стать стомчивой. Это произойдет, если она долгое время проведет на лежке без охоты, без тренировки по болезни или по небрежности ли хозяина.

Настойчивость — необходимое качество хорошей борзой. Настойчивость — это упорство в преследовании зверя, сколько бы зверь не увертывался на угонках, как бы ни старался он отделаться от борзой, становясь невидимым в густых и довольно высоких бурьянах, в неубранном свекольнике или иной растительности.

Рыск — манера собаки держаться возле охотника. Для этого термина понятного заменителя нет в разговорном языке. Одни борзые вовремя езды с ними верхом на лошади или рядом с охотником (у стремени). Такой рыск называется передним. При таком поведении борзая всегда готова к действию, т. е. к скачке за зверем, так как собаке, бегущей или идущей под рукой, всегда легко указать поднявшегося зверя. Подлинно в переднем рыску, т. е. впереди охотника, борзые могут быть без своры. Но если таких собак приходится брать на свору, они никогда не потянутся назад, а всегда будут проситься вперед и при необходимости быстро передвигаться, например, наперерез замеченному зверю. Они не помешают охотнику сделать маневр, даже если он поскачет галопом. Они никогда не свяжут его, упираясь всеми четырьмя ногами, так как понимают, что зверь где-то впереди. Такие так называемые «рыскучие» борзые, если им не удалось поймать зверя, и он скрылся в кустах балки или в лесу, немедленно возвращаются к охотнику во все ноги и, таким образом, не оставляют его в неопределенном положении, ведь из-под него может побудиться новый зверь. Это очень важно, особенно если охотник едет (идет) местами, где рассчитывает травить не одну лисицу. Да ведь досадно упустить без травли и русака.

Перейти на страницу:

Все книги серии Энциклопедия тайн и сенсаций

Похожие книги

Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать
Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать

На протяжении всей своей истории человек учился понимать других живых существ. А коль скоро они не могут поведать о себе на доступном нам языке, остается один ориентир – их поведение. Книга научного журналиста Бориса Жукова – своего рода карта дорог, которыми человечество пыталось прийти к пониманию этого феномена. Следуя исторической канве, автор рассматривает различные теоретические подходы к изучению поведения, сложные взаимоотношения разных научных направлений между собой и со смежными дисциплинами (физиологией, психологией, теорией эволюции и т. д.), связь представлений о поведении с общенаучными и общемировоззренческими установками той или иной эпохи.Развитие науки представлено не как простое накопление знаний, но как «драма идей», сложный и часто парадоксальный процесс, где конечные выводы порой противоречат исходным постулатам, а замечательные открытия становятся почвой для новых заблуждений.

Борис Борисович Жуков

Зоология / Научная литература
История животных
История животных

В книге, название которой заимствовано у Аристотеля, представлен оригинальный анализ фигуры животного в философской традиции. Животность и феномены, к ней приравненные или с ней соприкасающиеся (такие, например, как бедность или безумие), служат в нашей культуре своего рода двойником или негативной моделью, сравнивая себя с которой человек определяет свою природу и сущность. Перед нами опыт не столько даже философской зоологии, сколько философской антропологии, отличающейся от классических антропологических и по умолчанию антропоцентричных учений тем, что обращается не к центру, в который помещает себя человек, уверенный в собственной исключительности, но к периферии и границам человеческого. Вычитывая «звериные» истории из произведений философии (Аристотель, Декарт, Гегель, Симондон, Хайдеггер и др.) и литературы (Ф. Кафка и А. Платонов), автор исследует то, что происходит на этих границах, – превращенные формы и способы становления, возникающие в связи с определенными стратегиями знания и власти.

Аристотель , Оксана Викторовна Тимофеева

Зоология / Философия / Античная литература