Читаем Боевые маршруты полностью

В мирные годы многие из нас к нравоучениям старших тоже относились с известной предубежденностью: подумаешь, наставники. Фронт, мол, покажет. А фронт действительно показал: одной бравадой врага не одолеешь. Слушай старичков да мотай на ус. Старички на своей шкуре испытали, что такое война.

Особенно в полку уважали Николая Портнова, воочию познавшего, "почем фунт лиха". Отдельные штрихи характера этого незаурядного летчика мне описал Ф. Шинкаренко.

"Как-то в бою, - пишет он, - фашистские летчики крепко потрепали Портнова. Немало времени он провалялся в госпитале. Потом прибыл на свой аэродром. Но части на месте не оказалось - улетела.

- Здравствуй, Макс, - встретил он там своего дружка командира звена старшего лейтенанта Максимова. -Какими ветрами тебя занесло?

- Такими же, как и тебя, - ответил Максимов. - Возвращаюсь из ремонта, то бишь из госпиталя.

- Так давай вместе добираться в полк.

Но военный комендант, к которому друзья обратились за содействием, охладил их пыл. Он сказал, что формируется новая часть и приказано прибывающих из госпиталей летчиков направлять туда.

- Да вы что? - возмутился Портнов. - Со своим полком мы огонь и воду прошли и в другую часть не согласны.

- Да, да, только в свой полк, - подтвердил Максимов.

Однако комендант не любил бросать слов на ветер: время военное, не до сантиментов. Куда направляют, туда и извольте следовать. Но летчики решили по-своему и чуть было за самовольство не попали под трибунал.

Проходя по окраине аэродрома, они увидели, как им показалось, "бесхозный" самолет По-2. Украдкой сели в него, завели мотор и после короткого разбега поднялись в воздух. Вылетели туда, где стоял полк. В пути попали в сплошной снегопад, однако с курса не сбились и благополучно сели на незнакомом аэродроме.

Товарищи встретили Портнова и Максимова с распростертыми объятиями. Им импонировал отчаянный поступок смельчаков. Шутка ли: украли "чужой" самолет и вернулись в родной полк. Для этого ведь тоже нужна смелость. Но я, как командир полка, расценил вольность Портнова и Максимова по-своему: крепко всыпал им за самоуправство, а похищенный самолет приказал в тот же день вернуть хозяевам".

В учебной части, так же как и в полку Ф. Шинкаренко, почитали незыблемые правила летной службы и никаких вольностей не признавали. Все должно идти по строгим законам. Любые шалости "приготовишек", как иногда называли летчиков учебно-тренировочного полка, его командир Горбанев, а потом и подполковник Лисов пресекали по всей строгости.

Суровое взыскание получил за провинность и Шинкаренко. Только не тот Шинкаренко, что командовал полком, а его младший брат, Илья. Окончив во время войны Борисоглебское авиационное училище, он хотел во что бы то ни стало попасть в полк, которым командовал его старший брат. Желание, прямо скажем, похвальное. Только Илья решил осуществить его по-своему. Направление получил в одну часть, а махнул в другую, к брату.

Федор Шинкаренко не посмотрел на родство и посадил дорогого братца на гауптвахту. Потом, когда тот отбыл положенный срок, направил в учебно-тренировочный полк, к Горбаню. Пусть Илья выходит в люди через многотрудную "академию", а не через протекцию.

Николая Портнова, о котором рассказывалось, вскоре вторично отправили в госпиталь. Он был ранен осколком зенитного снаряда. Вернувшись в полк, он долго небезуспешно воевал, пока новое несчастье чуть было не вычеркнуло его из списков части навсегда.

А было так. Группа истребителей 42-го полка вылетела сопровождать штурмовиков. Портнов со взлетом задержался. Пришлось догонять своих в одиночку. Выполнив задание, истребители вернулись, но старшего лейтенанта Портнова среди них не оказалось. Не появился он ни на второй, ни на третий день. Кто-то из группы, прикрывавшей штурмовиков, пустил слух, будто сам видел, как одинокий "як" устремился в крутое пике, да так из него и не вышел. А случилось это над территорией, занятой противником. Погиб? Попал в плен? Никто на эти вопросы утвердительно ответить не мог. Поэтому в документах штаба части против фамилии Портнова появилась запись: "Пропал без вести". Так доложил командир полка и нам.

Что ж, такое на войне случалось не раз, и с мыслью об утрате Николая Портнова смирились. Но спустя несколько месяцев почтальон вручил Шипкаренко письмо. Вскрыл он конверт и чуть не ахнул: в конце письма стояли имя и фамилия самого без вести пропавшего. Это письмо командир переслал потом мне. Портнов рассказывал в нем подробно о своих злоключениях.

А о том роковом дне, когда он отстал от группы, говорилось следующее. "Я набрал высоту 2000 метров и вышел к озеру Ильмень. Сколько ни осматривался вокруг, не мог обнаружить самолетов - ни своих, ни чужих. Пошел к линии фронта. И когда пересек ее, заметил совсем близко десятку ЛаГГ-3, видимо прикрывавших этот район. Не раздумывая, присоединился к ним.