Читаем Боевой Космос полностью

А это, подумал Гарроуэй, составит кругленькую сумму. Он быстро подсчитал в уме. Да, весьма неплохую… Как у капрала с выслугой более трех субъективных лет, его оклад составлял 1724, 80 новых долларов в месяц. Пятьдесят процентов от этой суммы — дополнительно 862 новых долларов в месяц плюс доплаты. То есть плюс доплата за риск, командировочные за длительное пребывание в космосе, оплата вахт и боевые…

Он даже мысленно присвистнул и спросил себя, не превращают ли такие деньги морских пехотинцев в современных наемников, оснащенных высокотехнологичным оружием.

— Ком, имеется в виду объективное или субъективное время? — спросил кто-то.

— Да, ком! — добавил со смехом другой морпех. — Это действительно разные вещи!

— Только субъективное время, точно так же как и ваша базовая зарплата. — В ответ прозвучали разочарованные возгласы. — Как же! — добавил Дюнн. — Просто ужасно, что правительство не платит вам за то время, что вы проспали в киберсне! Они не платят вам за время, которое не сжимается, пока вы летите!

— Еще вопросы будут? — Больше вопросов не было. — Свободны, — сказал Дюнн, выходя и давая возможность морским пехотинцам обсудить новости.

Еще недавно сержант, а теперь старший сержант Хьюстон и капрал, а ныне сержант Мэгг Кавако чувствовали, что приказ всем морским пехотинцам лететь к Сириусу без отбора добровольцев — неправильный. Большинство, однако, нарисованная перспектива вдохновила, отчасти благодаря дополнительной оплате, но в основном из-за явного отчуждения, которое многие из них почувствовали к новой земной жизни. Те немногие, кто получил увольнительные в прошедшие несколько дней, возвратились с не слишком-то веселыми новостями и о планете, и о ее обитателях. Проклятие, Дюнн прав. Северная Америка изменилась далеко не в лучшую сторону.

Многие из местных обычаев, о которых не упомянул Дюнн, морские пехотинцы постоянно обсуждали в своей компании в течение нескольких прошедших дней.

Но не только изменившийся язык, странные новые религии и философия или постоянно мелькавшие в разговорах словечки «нумнум», «вставить» или «торчать» оставались для них непонятными. Когда же все это началось?

Еще одной проблемой была политика. Голоса, призывающие к расчленению страны, звучали громче, чем когда бы то ни было. «Ацтлантисты» требовали независимости еще задолго до того, как Гарроуэй появился на свет, но теперь в некоторых латиноамериканских трущобах Лос-Анджелеса, а также в пограничных районах Южной Калифорнии, Аризоны, Нью-Мексико и Техаса бурная полемика уступила место открытой войне. По мере того как канадские зимы становились все суровее, все более усиливалось и противостояние с квебекцами-франкофонами. Их притязания на запад штата Пенсильвания и долины штата Огайо были еще менее обоснованными, чем притязания «ацтлантистов», так в этом случае речь шла не о Соединенных Штатах Америки, а о Британской империи, которая захватила эти территории еще в войнах с французами и индейцами. Однако и это будоражило общественное мнение и часто становилось центром внимания СМИ.

Стало больше правил и инструкций. В большинстве штатов полицейские теперь имели право арестовать и преследовать по суду людей за нарушение того или иного закона о гражданстве. Запрещались любые формы поведения, которые могли бы нарушить общественный порядок и общественную нравственность. Это очень напоминало статьи Кодекса Военного Правосудия о нарушении общественного порядка и дисциплины, поэтому некоторые морские пехотинцы считали, что Америка превратилась в настоящее полицейское государство. Все чаще преступников приговаривали не к тюремному заключению, а оставляли на свободе со специально запрограммированными наночастицами, введенными им в кровоток. Этот «сторожевой пес» оценивал их поведение по определенным параметрам и мог наказывать, вплоть до смерти в случае нарушения. Так поступала полиция и государственные чиновники.

Это было страшно.

Были и другие проблемы, возникшие не по вине человека. Климат ухудшился, причем намного, по сравнению со временем, когда Гарроуэй оставил Землю двадцать один год назад. Уровень океана повысился, в солнечном свете стало больше ультрафиолета, ураганы сделались сильнее и опаснее. Столица, город Вашингтон, округ Колумбия, такие прибрежные города, как Лос-Анджелес, Майами, Новый Орлеан — теперь защищались высокими мощными дамбами и по крайней мере частично покрывались прозрачными куполами, чтобы препятствовать излишку ультрафиолетового излучения. Несмотря на все эти меры, в обществе шла серьезная дискуссия о том, чтобы оставить исторические центры этих городов и воссоздать их во внутренних районах страны. Некоторые приморские города, благодаря своему расположению, не могли быть полностью защищены; в серьезной опасности оказались Нью-Йорк, Сан-Франциско и Сиэтл.