Читаем Боевой 19-й полностью

— У отца твоего хлеб нашли... весь отобрали... — запыхавшись, сказала Наталья.

— Кто?!

— С города полномочный, красноармейцы, Зиновей, Семен Быков и Ерка Рощин, а мужики, Семка да Аким, помогали... Караул поставили... Отец сам придет, расскажет.

Она скинула платок и стала поправлять волосы, безуспешно пытаясь собрать их в узел. Эта весть ошеломила Митяя. Он никак не мог прийти в себя и молча смотрел на Наталью широко открытыми глазами.

Вскоре притащился с кнутом в руках старик. Он набожно перекрестился на икону, захватил в кулак бороду и, словно выжимая из нее воду, повел кулак книзу.

— Обездолили, анафемы. Выгребли... в нищие произвели. Теперь суму да по миру. Сравняли, туды их...

Митяй видел, как у отца вздрагивали побелевшие губы, на лоб набегали складки морщин, и ему до слез было жаль его.

— Вот они, значит, как! Ну ладно, а Груздеву с Устином не сдобровать! — со злобой выговорил Митяй, стукнув кулаком по столу.

— А при чем же здесь Устин? — не выдержала Наталья.

— Ну, ты помолчи! Знай свое место. Мы, чай, тоже не маленькие. Выдь отсюда! — сказал старик и продолжал: — Более всего' лютовал Ерка. Вот уж подлюка, а не человек! Кабы одни градские, так они бы до веку не сыскали. А этот, сатана, будь он проклят, все знает, водит людей да показывает чужие похоронки.

Митяй заскрипел зубами и заметался по горнице.

— Спалю! — бешено крикнул он. — Я им петуха на весь порядок пущу!

— Что ты! Что ты, сынок! — спохватился старик. — Услышат... загубишь ты всех нас. Нетто можно? Остепенись, дурачок, послушай отца. С разумом все надо, с толком, — сдавленным голосом засипел он, плотно прикрывая дверь. — Я намеднись сказывал тебе, что не нонче-завтра, а придут казаки. Свое мы возьмем.

— Когда возьмем?.. А нонче они берут. К вечеру я должен хлеб отвезти, а не то меня распушат, как тебя.

— Ах, господи, и что же это деется? Ничего не поделаешь, надо везть. Может, и ко мне бы не заявились, кабы я сразу... Ах, ты, пропасти на вас нету! — сокрушался старик и тряс головой. — Ну, слава богу, что не нащупали они у меня ямку. Ерка вертелся возле нее, как пес, а не унюхал. Батожком по земле стучал, а бог миловал. Пропадать бы тогда вовсе!

Митяй сел рядом с отцом и провел ладонью по лбу.

— Слушай, отец. Я прислонюсь к тем. Нешто только не придут?

— Придут, — прошептал старик.

— А тогда я с этими разочтусь.

— Вот так-то оно верней. Только об этом Наташке не проболтайся. Ушел — и все, а с кем — неведомо.