Читаем Боевое кредо полностью

Вот это, по-моему, то, что надо. Эта самая отметка как раз немного севернее той самой Курояровки, про которую нам рассказал механик Зюзик. А так как летчики будут организовывать и разворачивать свой пункт именно на КП армии, чтобы оттуда держать связь уже со своим командованием, то вопрос с нахождением подвижного командного пункта армейцев можно считать практически решенным. Главное только, чтобы я в своих выводах не ошибался. Все-таки надо для проверки позвонить мистеру Черепанову, может, он что-то еще слышал краем своего большого чувствительного уха. Заряда батареи сотового еще достаточно. Денег на счету маловато, но Пачишин прикупил еще карточку. Так что звоними сматываемся, а то, насколько я знаю, сотовой связи в районе Курояровки днем с огнем не сыщешь. Подлец Вова не отвечал. Что такое? Спит? Попал под БШУ (бомбо-штурмовой удар) и по условиям учений убит?.. Где же он есть, когда так нужен. Ну ладно, попробуем попозже. На пакете на обратной стороне надпись – «По прочтении уничтожить».

– Пачишин, будешь доедать донесение! Тут еще вкусных уголков три штуки. Натуральный продукт – получше ваших китайских сосисек!

– Да не, спасибо, не хочу. Я сальца уже хряпнул под водочку…

Пришлось пакет сжечь. Как только последний клочок бумаги догорел и пепел был растоптан и развеян, я скомандовал:

– Группа, подъем! Головной дозор – вперед!..

Ушли мы довольно далеко – километра на четыре в сторону предполагаемого нахождения ПКП. Вероятность быть обнаруженными пехотой, «спортсменами», собровцами, значительно снизилась. Группа потихоньку забралась на превышающую высоту одной из сопок, перекурили и начали медленно спускаться вниз. Тут и запел про «молодую лошадь» телефон.

– Вова-а! Наконец-то, ты чего не отвечал?

– Я на общем совещании был, у телефона звук отключил и на вибрацию поставил, а он у меня в кармане штанов лежал.

– Блин, ну мог бы тихонько эсэмэску кинуть, чтобы мы перезвонили попозже…

– Какую, на хрен, эсэмэску! Тут генерал зашел, все встали, а тут ты названиваешь. Кстати, у тебя чертовски приятный телефон, когда на вибрации стоит!

– Слышь, извращенец, ты там ничего про летчиков не слышал интересного?

– Да что-то было, толком не помню, я с начпродом в морской бой резался. Там «генс» сказал, что координаты ПКП у него и он ждет радиограммы об обнаружении с координатами от наших групп, чтобы свериться и поставить плюсик. А еще у замкомбрига что-то случилось – его вызывали с совещания. Его выпустили, он зашел печальный – аж капец! – и усы свои так трогательно поглаживал, будто прощался!

– Вова, скажи ему, пусть еще стринги прикупит и шест для стриптиза.

– Хе… а на хрена ему стринги и шест? Аа, пля, он же стрип обещал! Надо мелочи поднасобирать – ему в трусы засовывать! Вы там опять кого-то подставили? А то комбриг после совещания бегал, разорялся, кричал, что пехота отличилась, а мы редкостные тупари.

– Вова, отбрось лирику! Мне надо точно узнать, едут летчики куда-нибудь в Курояровку или нет, сможешь как-нибудь пробить?

– Старый, ты окончательно разучился головой думать – все больше жопой да ногами! Тебе что – трудно Роме Вермахту позвонить?

Хоть Черепанов и истинное чудовище в бытовом плане – сущий разложенец, но на службе его голова выдает иногда гениальные по своей простоте решения.

Рома Вермахт, он же Роман Васильевич Каузов, – офицер из оперативного отдела армии ВВС, штаб которой расположен у нас в городе. С Ромой мы познакомились несколько лет назад, он летел с нами самолетом военно-транспортной авиации в славный город Моздок. Мы направлялись в Ханкалу уже не в первый раз, Рома летел туда же – на какую-то должность в группу комплексного огневого поражения штаба группировки. Каузов оказался очень компанейским парнем, как все летчики, порядочно пьющим, способным выполнять служебно-боевые задачи в любом виде и никогда не забывающим своих друзей. Через него всегда можно было пробиться на борт до Моздока или на «почтовик» до «большой земли». А прозвище Вермахт он получил от того, что был фанатом всяческой символики и военных примочек времен Великой Отечественной войны, особенно фанател от фашистских побрякушек. Так совпадало, что на «замену» он всегда попадал с нами, да и здесь мы частенько любили покуролесить с выездами на природу и охоту.

– Вова, ты гей… ний! Мы тебя любим! – радостно заорал я в трубку.

– А я его не люблю, – пробормотал «начфиненок», – он вечно авансовые отчеты с опозданием сдает.

– Вова, мы тебя обожаем! – добавили связисты, которые обожали всех.

– И не просите, и не целуйте, – сказал в трубку Черепанов и ушел со связи.

Так, главное, чтобы Рома на ней оказался. А где тут в телефонной книжке его номер? Ага, вот: Каузов – должен 300 р. Странная манера у Вовы заносить контакты в телефонную книжку.

Вермахт отозвался сразу же после первого гудка.

– Вова! Гадом буду, отдам я тебе твои три сотни!

– Здоров, Вермахтюга! Это не Вова, и он тебе три сотни уже простил, – успокоил я Рому.