За дверью находилась уютная, пусть и без единого окна квартира. Маленькая кухня примыкала к комнате, которая одновременно служила и спальней, и гостиной. Бен любил книги, так что две стены занимали уставленные ими стеллажи.

— Ты унаследовал хорошее гнездышко, — добавил Желе.

Ключевое слово ударило Дукалиона, как хлыстом.

— Унаследовал? Ты это о чем? Где Бен?

На лице Желе отразилось удивление.

— Ты не получил моего письма?

— Только от него.

Желе сел на один из хромированных, с красной виниловой обивкой стульев, что стояли у обеденного стола.

— На Бена напали грабители.

Мир — океан боли. Дукалион почувствовал, как в нем знакомой волной поднимается злость.

— Это не лучшая часть города, и меняется она только к худшему, — продолжил Биггс. — Бен купил «Люкс», когда ушел из карнавальных шоу. Тогда казалось, что район этот пойдет в гору. Не пошел. В наши дни продать кинотеатр за хорошую цену не получалось, вот Бен и решил выждать.

— Как это случилось? — спросил Дукалион.

— Ножевые ранения. Больше двадцати.

Злость, давно подавляемая злость грозила захлестнуть его. Когда-то злость была основой его существования, теперь — нет.

Если бы он дал злости волю, она превратилась бы в ярость и сожрала его. Десятилетия он держал этого джинна в бутылке, с плотно забитой пробкой, не сейчас Дукалиону очень уж хотелось дать ему свободу.

А потом… что? Он снова станет монстром? Толпы будут преследовать его, с факелами, вилами, ружьями, гнаться, гнаться, гнаться за ним, как гончие, чтобы разорвать на куски.

— Для всех нас он был вторым отцом, — вздохнул Желе Биггс. — Лучшего босса карнавального шоу я не знал.

За последние два столетия Бен Джонас был одним из немногих, кому Дукалион рассказал о себе всю правду, одним из тех, кому он полностью доверял.

— Его убили после того, как он связался со мной.

Биггс нахмурился.

— Ты говоришь так, будто одно связано с другим.

— Убийцу не нашли?

— Нет. Это обычное дело. Письмо тебе, нападение грабителей — всего лишь совпадения.

Дукалион наконец-то поставил чемодан на пол.

— Совпадений не бывает.

Желе Биггс, сидя на стуле у обеденного стола, поднял голову и встретился с Дукалионом взглядом. Без слов оба поняли, что, помимо общей работы в карнавальных шоу, они разделяют и взгляд на мир, который не просто создан с какой-то целью, но и полон загадок.

Толстяк махнул рукой в сторону кухни.

— Помимо кинотеатра, Бен оставил тебе шестьдесят тысяч наличными. Они в морозильнике.

Дукалион какое-то время обдумывал его слова.

— Он редко кому доверял.

Желе пожал плечами:

— Зачем мне деньги при такой роскошной внешности?

Глава 9

Она была молодой, бедной, неопытной. Никогда раньше не делала маникюр, вот Рой Прибо и предложил поухаживать за ее ногтями.

— Я сам делаю себе маникюр. Маникюр может быть эротичным, знаешь ли. Дай мне шанс. Увидишь сама.

Рой жил в большой квартире, которая занимала половину чердака старого, реконструированного дома в Складском районе. Многие здания в этом районе города превратились в жилые дома, квартиры в которых стоили очень и очень дорого. Но очень нравились художникам и артистам.

Нижний этаж занимала компания по сборке компьютеров и типография. Предприятия эти и Рой Прибо существовали в разных вселенных; он не касался их дел, они — его.

Ему требовалось уединение, особенно когда он приводил новую и особенную женщину на свой чердак. Эту звали Элизабет Лавенца.

Странно, конечно, предлагать на первом свидании (впрочем, и на десятом тоже) сделать маникюр, но Элизабет он уговорил. Знал, как современная женщина отреагирует на мужчину, понимающего ее маленькие радости.

Сначала за кухонным столом он попросил Элизабет окунуть кончики пальцев в ванночку с теплым маслом для смягчения как ногтей, так и кутикул, надногтевых пластинок.

Большинству женщин нравились мужчины, которые получали удовольствие, балуя их, и юная Элизабет в этом не составляла исключения.

Помимо обходительности и желания побаловать свою пассию, Рой был кладезем забавных историй, так что девушка смеялась и смеялась. И так мило. Бедняжка, у нее не было ни единого шанса на спасение.

Когда кончики пальцев достаточно размякли в масле, он вытер их мягким полотенцем.

Используя натуральную, не содержащую ацетона жидкость для снятия лака, убрал с ногтей красный цвет. Потом корундовой пилкой превратил свободный торец каждого ногтя в идеальный полукруг.

И только-только начал заниматься кутикулами, когда ему помешали: зазвонил его особый мобильник, и он знал, что это Кэндейс. Он сидит, охмуряет Элизабет, а тут звонит другая женщина его жизни.

Извинившись, он поспешил в столовую, где оставил мобильник на столе.

— Алле?

— Мистер Дарнелл?

— Я узнаю этот чарующий голос, — тихо ответил он, перемещаясь в гостиную, подальше от Элизабет. — Уж не Кэндейс ли это?

Продавщица сахарной ваты нервно рассмеялась.

— Мы обменялись лишь несколькими словами. Как вы могли узнать мой голос?

— Разве вы не узнали мой? — Он стоял у высокого окна, спиной к кухне.

Он буквально почувствовал, как кровь бросилась в лицо Кэндейс, когда та отвечала: «Да, узнала».

— Я так рад, что вы позвонили, — проворковал он.