Читаем Блудные братья полностью

Кратов кивнул. У пива был необычный привкус, словно в него добавили добрую щепоть морской соли. Вряд ли этот напиток можно было пить бесконечно… Он поднял прозрачную высокую кружку и поглядел сквозь нее на плясавший в настольной лампе язычок огня. В пиве плавали какие-то мелкие хлопья.

Молодая женщина, что сидела вполоборота возле стойки бара, была действительно хороша. Пожалуй, даже чересчур хороша для такого заведения. Что-то в ее красоте было неестественное, неживое. Как будто лицо со старинной картины вдруг обрело плоть и обзавелось телом. Восковая нежность кожи… уверенно проведенная линия прямого носа… блестящие малиновые губы… фантастические, невозможные сиреневые глаза — и никаких следов косметики. Чуть намокшие платиновые волосы падали на плечи и струились по черной накидке. Длинные, ломкие пальцы рассеянно постукивали по шарообразному бокалу. Эсфирь с картины Шассерио…

— Ну как? — донесся до Кратова голос собеседника.

— Она действительно прекрасна, — промолвил он задумчиво.

— Запись? — переспросил Понтефракт озадаченно.

— Нет, девушка…

— Снежная Королева, — сказал Понтефракт с непонятной интонацией.

— Что вы имеете в виду? — удивился Кратов. — Я бывал на планете с таким именем. Меня там слегка подпалило фогратором.

— Здесь все будет наоборот. Здесь вас заморозят.

— Заморозят? Что ж, я готов… — Кратов отхлебнул пива — Запись, конечно, страшная. Но — в достаточной мере вы меня не напугали. Я все еще убежден, что не бывает народов-разбойников и народов-убийц.

— Может быть, мы еще не все знаем о законах общественного развития, — грустно вздохнул Понтефракт. — Может быть, мы вообще ни черта не знаем… Кто, например, мог вообразить себе язык, в котором нет грамматических правил?

— Вы правы, — сказал Кратов. — Это не язык, а издевательство над ксенолингвистикой!

— Я пытался его изучать, — признался Понтефракт. — И бросил к кошачьей матери. Как можно усвоить язык, где нет ни корней, ни суффиксов, ни окончаний?! Слова «сказал» и «сказала» звучат по-разному! — Стоит ли удивляться, что у эхайнов с их химерическим языком враждебный нам менталитет! Они и должны мыслить иначе, у них другая архитектура мыслительного аппарата.

— Некоторые кавказские языки ничуть не проще, — пренебрежительно сказал Кратов.

— Где это?

— На Земле.

— Ну, может быть, — недоверчиво сказал Понтефракт. — Чего там только не встретишь… Но мы ведь не должны заниматься земными делами? — спросил он с надеждой.

— Надеюсь, на Земле справятся без нас. Не знаю, как там дело обстоит с механизмами мышления, но согласитесь, что люди и эхайны очень похожи! Доктор Блукхооп прав — мы словно близнецы…

— Это еще одна ваша иллюзия. Эхайна невозможно спутать с человеком. При всей внешней схожести эхайнский типаж сразу бросится в глаза. Другая лепка лица, другое крепление мимических мышц… Что я вам говорю, ксенологу-профессионалу! Вы спутали бы человека, скажем, с виавом или иовуаарп?

— Никогда! — слегка покривил душой Кратов.

— Во имя кошки, вы лжете, — Понтефракт погрозил извлеченной из кармана очередной сигарой. — С последними даже у вас были бы трудности… Но к эхайнам это не относится. В их лицах… как бы точнее выразиться… есть что-то звериное. То есть, если бы они, как и мы, состояли в родстве с обезьянами, я бы сказал: они к обезьянам гораздо ближе.

— Ну, они наверняка состоят в родстве с какими-либо эхайнскими обезьянами…

— На Эхайнуоле нет приматов! — торжественно заявил Понтефракт. — Рептилии есть. Птицы, разнообразные млекопиты есть, а приматов — нет! О чем это говорит?

— Всего лишь о том, что эхайны — обычные мигранты и прибыли на Эхайнуолу из другого мира.

— И крайне любопытно было бы этот мир отыскать, не так ли?

— Особенно любопытно было бы обнаружить там сохранившиеся культурные памятники. А то и здравствующую цивилизацию протоэхайнов.

— И попробовать с ними договориться? — Понтефракт откровенно веселился.

— Я что-то говорю не так? — осторожно спросил Кратов.

— Еще бы! — хихикнул Понтефракт. — Иллюзия за номером восемьдесят два — что эхайны имеют глубокую предысторию… Ни черта-то они не имеют. Двести лет назад у них вообще не было космического флота. На Эхайнуоле, как и на Земле, бушевали междоусобицы — с существенной поправкой на эхайнский темперамент. Так что Эхайнуола — это колыбель их дурацкого злобного разума…

— Тогда, может быть, не Эхайнуола? А, допустим, Эхлиамар, цитадель Светлой Руки?

— Разумеется, в наших представлениях об истории и культуре Эхайнора есть зияющие пробелы, — кивнул Понтефракт. — Но мы старательно их заполняем. На Эхлиамаре тоже нет приматов.

— Должны же они были от кого-то произойти! — воскликнул Кратов.

— Не должны были, — печально сказал Понтефракт. — Но все же произошли, на нашу голову… И, вне всякого сомнения, было бы небезынтересно устранить эту лакуну. — Он зачем-то наклонился к кратовскому уху и прошептал: — У меня впечатление, что кое-кто из наших общих знакомых знает об этом больше, чем прикидывается.

— Например, Блукхооп, — сказал Кратов. — Эти беспрестанные намеки…