Читаем Блудное чадо полностью

Потом было очень плохо. Им пришлось провести ночь на рынке, под навесом, за пустым прилавком, где днем раскладывали рыбу. Васька знал, куда уплыло семейство ван Рейна, но идти туда и проситься на ночлег было опасно – лодочники не дураки, а Шумилов и вовсе умен, взяв верный след, будет гнаться до конца.

С утра Воин Афанасьевич и Васька, продрогнув, пошли в портовый кабачок греться горячим гороховым супом со сливами и имбирем. Там у порога сидела пьяная баба в таком состоянии, что надо бы хуже, да не бывает. Васька, пожалев, спросил, кто она такова и где живет. Как выяснилось, правильно сделал – баба была прачкой, жила с товарками в скверном домишке, имела там угол, а в другой комнате того же домишки жили мужчины – портовые грузчики, и, приведя туда свою находку, московиты сразу уговорились, что проведут в этом притоне две или три ночи – пока не снимут другое жилье.

За жильем гонялся Васька, Воин Афанасьевич носу на улицу не казал и только сражался со зловредными насекомыми. Разговаривать с грузчиками он побаивался. Но они его боялись не меньше – кто его разберет, что за человек, и не донесет ли, что они промышляют при погрузке и выгрузке мелким воровством. В конце концов именно они присоветовали московитам идти в Харлем – там жизнь дешевле.

Чуть было Васька с Воином Афанасьевичем не рассорился – он не желал уходить из Амстердама, без семейства ван Рейна ему и жизнь была немила. Воину Афанасьевичу тоже не хотелось покидать город и учеников, к которым он привык. В Харлеме латынь вряд ли кому была нужна. Но и оставаться было опасно.

Решили, пока есть деньги, перебираться в Антверпен – город большой и богатый. Но пешком, не имея подходящей одежды и обуви, идти туда невозможно, нужно прибиться к каким-нибудь купцам, что возят грузы. Прибиваться – страшно: что, если Шумилов догадался поладить с купцами? Кончилось же тем, что грузчики посадили их на баржу, идущую в Хейзен, и вздохнули с большим облегчением.

Из Хейзена Воин Афанасьевич и Васька с большим трудом добрались до Утрехта. А в Утрехте сжалился над ними Господь.

В кабачке, куда они зашли погреться, держали для увеселения музыкальные инструменты и две шахматные доски. Как раз одну разложили два прилично одетых господина и неторопливо двигали фигуры, а над ними нависло человек пять зрителей. Подошел взглянуть и Воин Афанасьевич. Он сразу увидел ошибочный ход, но промолчал – нехорошо вмешиваться в чужую игру. Когда же ход привел к шаху и мату, когда начался горячий спор о причинах поражения, он набрался смелости и высказал свою точку зрения. Слово за слово – неведомо откуда взявшемуся оборванцу предложили, раз уж он такой умный, сыграть партию. Воин Афанасьевич эту партию выиграл – и с того началось его проникновение в высший свет Утрехта.

Васька, сообразив, какая тут возможна польза, предложил ему играть на деньги. Деньги вроде были небольшие – гульден за выигрыш. Но местные любители шахмат стали приглашать московитов для игры в несколько домов, где это развлечение было в почете.

Понимая, что Шумилов может и до Утрехта доехать, Воин Афанасьевич придумал себе другое имя – польское, но не то, под которым его знали в Вавельском замке. Он стал Даниэлем Лунским – «Даниэль» потому, что имя европейское, к нему и привыкать не придется, «Лунский» – короткое прозвание, легко запомнить.

От добра добра не ищут – сняв комнатку в предместье, Воин Афанасьевич и Васька решили провести в Утрехте зиму, а потом, как потеплеет, двигаться дальше, на юг, к Антверпену. Из Антверпена можно было поехать в Брюссель, а вот из Брюсселя пробираться во Францию.

Франция в представлении Воина Афанасьевича была огромным Парижем. А в Париже – молодой король, который покровительствует наукам и искусствам. Там еще при покойном короле появилась академия, в которой собирались писатели, поэты, драматурги, чтобы холить и лелеять французскую словесность. Москва о таком и мечтать не могла. В Париже – театры, музыка, утонченные европейские вкусы. Воин Афанасьевич понятия не имел, чем бы он мог там заниматься, но душа после всех испытаний снова рвалась к возвышенному.

Васька же от новых утрехтских знакомцев узнал, что в Париже есть свои художники – не хуже, чем в Амстердаме.

Нужно было дождаться весны – и в путь!

Но Шумилов спутал все замыслы. Лодочники, как и можно было ожидать, донесли ему, где видели людей, описание которых получили. Ивашка и Петруха обошли весь квартал, поняли, что упустили добычу, погоревали, а потом стали думу думать: куда могли податься беглецы. Выбираться из Амстердама можно было либо по раскисшим дорогам, либо водой. Пошли в порт…

Грузчики, что выпроводили Воина Афанасьевича с Васькой, узнали, что ходят между молами и складами люди, платят деньги за сведения. Они поняли, что помогли скрыться преступникам. Хотя на воров эта парочка не походила, но преступления разные бывают. Так были проданы сведения о барже, что ушла в Хейзен.