Читаем BloodRayne: Dark Shroud (СИ) полностью

Рейн пообещала себе, что больше никогда не будет экспериментировать… и слушать Северина: удерживаясь за вертолётное шасси, она наблюдала весь мир сверху-вниз: одинаковые серо-фиолетовые здания шли руинами, на улицах была разруха и неразбериха, город умирал… Саван уничтожал всё. Ей иногда казалось, что она могла коснуться шпилей высоток, но это был лишь обман зрения… Впрочем, полукровка не могла в полной мере насладиться «красотой» этого места: её штормило, хотелось высвободить желудок, к горлу подступал горечь желчи, и хотелось прыгнуть в кабину и выкинуть к чёртовому отцу пилота, севшего за штурвал явно под наркотой. Ветер бил в лицо, волосы путались и мешали обзору; Рейн выдохнула, подтягиваясь ближе к двери, но вертолёт дёрнулся, вновь чуть не стряхивая её, как жалкую пылинку, прицепившуюся за одежду. Дампир, выдохнув, мысленно перечислила все известные ругательные фразы, а затем вновь предприняла попытку залезть внутрь винтокрыла.

Но что-то пошло не так.

Она замерла на лыже, когда пилот попытался сказать что-то остальным, но шум лопастей перебивал его:

- …Всем машинам построится в боевом порядке!

Рейн не разобрала часть предложения, но тут же схватилась за шасси крепче, когда сквозь красное небо савана пробились солнечные лучи: яркие и быстрые, словно стрелы, они пронзили вертолётные кабины – сразу две, почти мгновенно, и винтокрылы, загоревшись, зигзагом стали падать вниз, оставляя за собой дымовой шлейф. Вот это ей уже совершенно не нравилось. Дампир, выдохнув, позабыв о дискомфорте, попыталась нащупать гарпун и зацепиться им за металл основания вертолёта, как неожиданно и её вспышка захватила в плен: секунда, и Рейн даже не поняла, как пилот потерял управление. Винтокрыл, на котором она находилась, стал лететь криво и рвано, и девушка чувствовала, как соскальзывала. Лишь бы удержаться! Только не упасть! Вертолёт подпрыгивал в воздухе, и его повело в сторону, да так сильно, что в итоге он выкинул балласт в виде полукровки в ближайшее здание. Рейн сжалась, скрестив клинки перед собой, ядром входя в помещение, разбивая окно, осколки которого посыпались дождём на улицу; девушка просто влетела внутрь, кувыркнувшись и, наконец, остановившись, больно ударившись головой. Приземление выдалось отнюдь не мягким. Выдыхая, полукровка поднялась на пошатывающихся ногах, держась за голову; по виску потекло что-то красное – отлично, только этого ей не хватало.

- Мой любимый звук… - зашипела Рейн, пытаясь проморгаться и прийти в себя. – Северин? Что с нами случилось?

В голове, помимо излюбленной долбящей мелодии, послышались помехи, и дампир поспешила отключить наушник.

Но спустя пару секунд пробился мужского голос… Другой голос:

- То, что случилось с вами – это я!

Рейн даже не сразу поняла, что происходило, но когда ясность ума к ней вернулась, она тут же схватилась за клинки, наблюдая за человеком, у которого явно был фетиш на аристократов и портных. Мужчины, небрежно залатанный чужими частями тела, сидел в металлической кабине, больше похожей на панцирь: она заметила, что его руки лежали на приборной панели, но не хотела догадываться о том, что же приготовил ей ещё один встретившийся на пути псих. Всё равно она понимала, во что в итоге всё это выльется, поэтому наблюдала за ним, дожидаясь первого удара. Лысый горбун улыбнулся.

- Так ты та самая убийца вампиров? Я представлял себе что-то более внушительное.

- Да… - театрально закатила глаза Рейн. – Я просто сегодня не выспалась.

- Ты не знаешь, кто я? – его явно забавляла вся эта ситуация. – Я Зеркс Мефистофель! Великий инквизитор!

«Ещё один фрик на мою голову. И когда их перестанут штамповать на фабрике клишированных идиотов?»

- Северин? – обратилась дампир к напарнику, игнорируя слова поехавшего кукушкой урода.

- Да? – помехи, наконец, прекратились. – Он в списке. Полнокровный, прямой сын Кейгана и твой сводный брат. Третий по списку. Ты, что, не смотрела список?

- Пошёл на хуй, - кашлянула Рейн в кулак, но напарник вовремя просёк фишку и отключился быстрее, чем до него дошла вся сказанная фраза. И теперь дампир, прищурившись, обратилась к своему, так называемому, родному брату-инквизитору. – Зеркс, прелесть, ты – труп!