Читаем Блондинка. Том II полностью

Хоть и новичок на льду, девушка тем не менее была наделена грацией прирожденной спортсменки или танцовщицы. Изящная, но крепко сбитая фигурка. А сколько энергии! То кривляется, чтобы скрыть свою неловкость, то вдруг превращается в само воплощение изящества, легко и плавно летит по дьду рука об руку со своим кавалером. Молодой человек был опытным конькобежцем, ноги длинные, крепкие, прекрасное чувство равновесия. На нем были круглые очки в проволочной оправе, что придавало ему, как и Драматургу, когда тот был в его возрасте, вид интеллигентного юноши из приличной еврейской семьи. И вообще он очень недурен собой, даже, пожалуй, красив, этакой мрачноватой меланхоличной красотой. Волосы темные, голова не покрыта, если не считать специальных меховых наушников.

Была уже середина марта, но в Нью-Йорке стоял страшный холод. Небо ослепительно голубое, с северо-востока непрерывно дул ледяной ветер.

Больной от любви, с замиранием и болью в сердце, наблюдал за эффектной парочкой Драматург. Просто был не в силах оторвать от них глаз. Был не в силах вернуться в свой кабинет, к работе, сесть за письменный стол. Он истомился, изнемог от желания. (Но имеет ли он право вовлекать Блондинку Актрису в свою жизнь? Его снова вызывали на допрос в Комитет по расследованию антиамериканской деятельности; только все это было скорее не расследование, а преследование; он находился в состоянии постоянного раздражения. Ему даже пришлось нанять адвоката и платить, платить за все. Новый председатель Комитета почему-то особенно невзлюбил Драматурга, посмотрев спектакль по его пьесе, якобы «критикующий американское общество и капитализм». Было известно также, что в ФБР имеется обширное и очень «неблагоприятное» досье на Драматурга. Он оказался одним из тех, кого называют «кадром, типичным для нью — йоркских интеллектуалов левого толка».)

Блондинка Актриса каталась на коньках, а Драматург наблюдал. Следовало отдать ему должное (ему так казалось), делал он это в открытую. Он был не из тех, кто прячется и следит исподтишка. Да и потом, что толку прятаться? От 72-й улицы до Центрального парка было рукой подать, и сам он часто гулял там. Бродил, чтобы «проветрить» голову, по заснеженным дорожкам, когда в парке было совсем безлюдно. Бродил и при виде конькобежцев, скользивших по льду, всегда улыбался. Мальчишкой он очень любил кататься на коньках. И катался на удивление здорово. И, поселившись в городе и став молодым отцом, успел научить своих ребятишек кататься. На этом самом катке, много лет назад. Ему вдруг показалось, что с тех пор прошло совсем немного времени.

Блондинка Актриса на сверкающем льду, смеется и вся так и сияет под солнцем.

Блондинка Актриса, любившая его, как никогда еще не любила ни одна женщина. И которую он любил, как никогда не любил ни одну женщину.

Монро? Да она же нимфоманка!

Кто это вам сказал? Лично я слышала, она делает это за деньги. Находясь в отчаянном положении.

Да она фригидна, ненавидит мужчин. Лесбиянка она, вот кто! И да, если и делает это за деньги, то получает хорошую цену.

Драматург с улыбкой смотрел на Магду, катающуюся на льду, и Исаака, который держал ее за руку. Сердце его переполняла гордость.

Просто удивительно, что все остальные конькобежцы и зрители не узнают ее. Не показывают на нее пальцем и не аплодируют.

И им овладело почти неукротимое желание вскинуть руки и зааплодировать.

Неужели она до сих пор его не заметила? И Исаак тоже? Ведь Драматург стоял совсем близко, выпрямившись в полный рост и ничуть не таясь, — вполне узнаваемая для них фигура. Драматург, который их создал. Создал свою Магду, своего Исаака. Она была девушкой из народа; он был еврейским юношей из Европы, мечтавшим стать человеком «из народа», стопроцентным американцем, мечтавшим вычеркнуть из памяти прошлое.

Возможно, по сути, сам Драматург являлся всего лишь выжившим в Холокосте евреем. Возможно, все нынешние евреи являются таковыми. Но далеко не факт, что Драматургу хотелось думать об этом сейчас и здесь, под ярким ослепительным солнцем, в начале весны, в Центральном парке.