Читаем Блондинка. том I полностью

— Мне совершенно не обязательно нужна эта комната, тетя Элси. Я могу спать и на диване, в гостиной. Или в прачечной, или… ну, где угодно! Могу спать даже в одной из машин мистера Пирига, которые он выставил на продажу. Некоторые из них очень даже ничего, с мягкими сиденьями, и все такое…

Элси лишь мрачно покачала головой:

— Власти штата никогда этого не позволят, Норма Джин. Сама знаешь, они посылают инспекторов.

Тогда Норма Джин вцепилась в руку Элси и сказала:

— Вы же не собираетесь отправлять меня обратно в приют, правда, тетя Элси?.. Я думала, вы меня полюбили! Я думала, что мы, как семья! О, пожалуйста, прошу вас, тетя Элси, мне так у вас нравится! И я вас всех так люблю! — Она умолкла, перевести дыхание. Залитое слезами лицо исказилось, в широко раскрытых глазах светился животный страх. — Не отсылайте меня, пожалуйста! Я обещаю, я буду хорошей! Буду работать еще больше! Не буду ходить на свидания! Не буду ходить в школу, буду все время дома, стану все время помогать вам. Я и мистеру Пиригу могу помогать, в его бизнесе! Я просто умру, тетя Элси, если вы отправите меня обратно в приют. Я ни за что не вернусь туда! Лучше я убью себя, чем вернусь в этот приют! О, прошу вас, тетя Элси, пожалуйста!

И Норма Джин оказалась в объятиях Элси. Дрожащая, задыхающаяся и рыдающая. И Элси крепко прижала ее к себе, чувствуя, как ходят ходуном остренькие девичьи лопатки, как напряжено все тело девочки. Норма Джин была выше Элси примерно на дюйм и немного сутулилась, стараясь казаться меньше ростом. И Элси вдруг подумала, что никогда в жизни еще не чувствовала себя так скверно. О, черт, до чего же ей паршиво! Если б она могла, то вышибла бы этого Уоррена из дома под зад коленом и оставила бы Норму Джин. Но, разумеется, это было невозможно. Этот мир для мужчин, и, чтобы выжить, женщине приходится предавать своих сестер.

Элси держала рыдающую девочку в объятиях и крепко закусила губу — чтобы не разрыдаться самой.

— Перестань, Норма Джин, не надо. Слезы не помогут. Если б они помогали, все мы жили бы куда как лучше.

2

Я не хочу замуж, я еще слишком молода!

Я хочу стать медсестрой. И поехать на войну, за океан.

Я хочу помогать страдающим людям.

Эти маленькие английские ребятишки, искалеченные и обожженные. А многие из них погибли под развалинами. И родители у них погибли. И никто их теперь не любит.

Я хочу быть сосудом Божественной Любви. Хочу, чтобы Господь Бог воссиял во мне. Хочу излечивать раненых и страдающих, хочу направлять их на путь веры истинной.

Я могу и убежать. Могу убежать в Лос-Анджелес и записаться там добровольцем. Бог услышит мои молитвы.

Она была просто парализована страхом. Рот приоткрыт, дыхание частое, как у собачонки, в висках стучит, в ушах ужасный шум. Она разглядывала фотографии в «Лайфе», кто-то оставил журнал на кухонном столе. Ребенок с опухшими веками и без руки; младенец с головы до пят забинтованный в окровавленные бинты, видны лишь рот и часть носа; маленькая девочка, лет двух, наверное, с синяками под глазами и истощенная сверх всякой меры. А что это у нее в руках, неужели кукла? Запятнанная кровью кукла?..

Вошел Уоррен Пириг и забрал у нее журнал. Вырвал из онемевших пальцев. Голос у него был низкий и сердитый и в то же время — словно извиняющийся. Он всегда говорил так, когда они оставались наедине.

— Нечего тебе на это смотреть, — сказал он. — Сама не понимаешь, на что смотришь.

Он никогда не называл ее по имени, Нормой Джин.

3