Читаем Блондинка. том I полностью

Высокий, около шести футов ростом, и вместе с тем компактно сложенный, унаследовавший от знаменитого отца крепкую мускулистую фигуру, мужчина с бледным миловидным и капризным личиком избалованного ребенка, с мясистыми всегда недовольно надутыми губами, созданными, казалось, для самых изощренных ласк. Сама не осознавая, что делает, Норма Джин так и впилась в Эдди Дж. Обвила его руками, ногами, стройными бедрами в синяках и царапинах. В синяках и царапинах от любви. Уж очень изголодалась она по любви. И по теплому сладкому ощущению, что как воздушный шар раздувалось в нижней части живота. И она вся открывалась навстречу этому волшебному ощущению, она, которая всегда чувствовала себя там такой зажатой. Ибо для нее именно там находилась запретная зона мыслей и чувств, мыслей, которые нехорошо, неприлично даже просто произносить вслух; именно там, в нижней части живота находились потайные местечки, названия которых — влагалище, чрево, матка — всегда казались какими-то неадекватными. А прочие неприличные и грубые названия тех же местечек — какими-то карикатурными и придуманными врагом. Шар раздувался и раздувался. Спина Нормы Джин была изогнута луком и изгибалась и напрягалась все больше и больше. Она извивалась и билась в судорогах на жестком деревянном полу, голова моталась из стороны в сторону, глаза были закрыты.

Вот чем любила заниматься Роза. Роза любила трахаться, и чтобы ее трахали! Если, конечно, мужчина знал свое дело.

Норма Джин вскрикнула и непременно откусила бы Эдди Дж. нижнюю губу, чувствуя, как все мышцы ее тела сокращаются, понимая, что она вот-вот кончит. Но хитрый Эдди Дж. догадался, во что может вылиться оргазм этой изголодавшейся по любви девушки, — быстро приподнял голову и избежал тем самым укуса.

Вообще-то ее ни в коем случае нельзя было назвать хорошей трахальщицей. Кажется, она так толком и не разобралась, как это делается. Да и по части минета тоже бша не очень; ты просто трахал ее в рот, и следует признать, то был совершенно прелестный, очень аппетитный ротик. Но ты делал всю работу исключительно сам, а она не желала прилагать никаких устий. Наверное, просто потому, что у нее быю преувеличенное представление о самой себе, о том, кто она есть или кем вскорости станет: секс-символом номер один двадцатого века. Да и другие говорили о ней примерно то же самое — что она просто лежала, как колода, как труп, скрестив ручки на груди. Но с Кассом и со мной все было с точностью до наоборот — она так заводилась, просто с ума сходила! Нет, никакого ритма в том не было. Она даже призналась нам, что в детстве никогда не занималась мастурбацией (пришлось нам ее научить!). Может, именно поэтому у нее и было такое роскошное тело, на которое она только и знала, что пялиться в зеркало. И потому оно ей как бы и не принадлежало вовсе, и она ни черта неумела им пользоваться, этим своим телом. Смешно!.. И еще в ее оргазме было нечто паническое, как у человека, который ищет и не может найти выход. А все вокруг кричат и пытаются оттолкнуть его от двери.

Когда час спустя, заслышав шаги Касса, оба они проснулись, очнулись от полуобморочного сна, Норма Джин уже забыла, что собиралась спросить у Эдди Дж. о лимонно-зеленом «кадиллаке». А ведь она хотела спросить что-то очень важное, и вот теперь напрочь забыла.

Касс смотрел на них и улыбался. А потом вздохнул.

— Вы, двое! Спят, прямо как ангелочки! Похоже на скульптуру Лаокоона со змеями. Но только эти змеи не душат мальчиков, а трахаются с ними. И после все засыпают, сплетаясь в объятиях. И именно таким образом, а не каким-нибудь другим, становятся бессмертными!