Читаем Блондинка. том I полностью

На репетициях с Нормой Джин Калхерн всегда почему-то нервничал. Наверное, он просто презирал ее! Он играл Алонсо Эммериха и был обречен пустить себе пулю в лоб. Анджела была его надеждой, в ней он хотел обрести утраченную молодость, саму жизнь. Надежда была хрупка. Он во всем винит только меня. Он не хочет ко мне прикасаться. В его сердце ярость, а не любовь.

Норма Джин не в силах подобрать к нему ключа. Ключа к сценам, где они вдвоем. Она понимала: если им не удастся «сыграться», ее заменят другой актрисой.

Она одержимо репетировала все свои сцены. Слов у нее не так много, и все они по большей части являлись ответами на реплики «дяди Леона»; а чуть позже — на вопросы офицера полиции, который допрашивал ее. Она репетировала с Кассом, когда тот оказывался под рукой. И когда бывал «в настроении». Касс от души желал ей успеха, так он, во всяком случае, говорил. Он понимал, что это для нее значит. (Для него самого, сына самого знаменитого и гениального актера всех времен, «успех» значил мало.) Но ему все это быстро надоедало. Он мог вспылить, начать трясти ее, как тряпичную куклу, чтобы вывести из транса, в который постоянно впадала Анджела. Он поддразнивал ее, изо всех сил сдерживая готовую зазвенеть в голосе злость:

— Норма, ради Бога! Твой режиссер поведет тебя от сцены к сцене, шаг за шагом. Такова природа кино.

Здесь не требуется настоящей игры, как в театре, где все зависит только от тебя. Так к чему так надрываться? Выворачиваться наизнанку?.. Ты потеешь, прямо как лошадь. Ну неужели это так важно?

Этот вопрос постоянно витал между ними. Ну неужели это так важно? Так важно!

И она никак не могла объяснить своему любовнику, понимая абсурдность этой своей мысли. Потому, что я не хочу умирать… Я так боюсь умереть. Я не могу оставить тебя. Потому, что провал в артистической карьере означал бы для нее полный провал в жизни, которую она избрала, чтоб оправдать постыдное свое появление на свет. Даже в состоянии полу-транса, в котором теперь часто пребывала Анджела, она же Норма Джин, понимала она всю нелогичность подобного утверждения.

Она вытирала глаза. Она смеялась.

— Я не в силах выбрать то, что для меня важно. В отличие от тебя. Это не в моей власти.

Помоги мне получить эту силу и власть. Дорогой, пожалуйста, научи меня!

Норму Джин начала мучить бессонница. В голове постоянно шумело, слышалось насмешливое шушуканье чьих-то голосов. Они становились все громче, переходили в хохот, неразличимый и в то же время знакомый. Кто это был? Ее судьи или души навеки проклятых, ожидавшие ее?.. Она могла противопоставить им только Анджелу. У нее была только ее работа — ее игра — ее «искусство». Почему это так важно? Она не могла спать, когда оставалась одна в своей маленькой квартирке, на узенькой кровати с медными шишечками, типа тех, что используются в Армии спасения. Не могла она заснуть, и когда Касс был с ней, рядом, в этой кровати или в какой-то другой. (Неуловимый и непостоянный Касс Чаплин! Красивый мальчик, у которого полно друзей в Голливуде, в Беверли-Хиллз, в Голливуд-Хиллз, Санта-Монике, Бель-Эр, Венисе, Пасадене, Малибу — да по всему Лос-Анджелесу. И эти его друзья были по большей части неизвестны Норме Джин. И у них имелись квартиры, бунгало, дома, целые владения, где всегда были рады Кассу, в любое время дня и ночи. Казалось, у него вовсе не было постоянного адреса. Все его личные вещи, в основном одежда, причем дорогая, полученная в подарок, были разбросаны по дюжине домов, где ему доводилось останавливаться. Все остальное он таскал с собой в спортивной сумке и большом обшарпанном кожаном чемодане с витиеватыми позолоченными инициалами «Ч.Ч.».