Читаем Блондинка. том I полностью

Отто Эсе, Темный Принц. Это он вихрем налетел на нее в красильном цеху и сфотографировал для журнала «Звезды и полосы»; запечатлел рабочую девушку в комбинезоне, несмотря на все протесты Нормы Джин и ее смущение, — после фотосессий, которые устраивал Баки, она стыдилась сниматься. Он гонялся за ней среди недокрашенных фюзеляжей и не желал слышать слова «нет». Тогда он работал корреспондентом в официальном журнале вооруженных сил США и осознавал всю тяжесть свалившейся на него ответственности. Но то была только его ответственность, к девушке это никак не относилось. Следовало поддерживать боевой дух молодых американских джи-ай, и как нельзя лучше этому могли поспособствовать снимки хорошеньких девушек в комбинезонах. «Ты ведь не хочешь, чтоб наши ребятишки там совсем скисли, нет? Это ведь равносильно предательству!» Отто Эсе сумел заставить Норму Джин улыбнуться, хотя и был самым уродливым мужчиной, какого она только видела в жизни. И — клик! клик! клик! — все щелкал своей камерой и смотрел на нее, как гипнотизер.

— А знаешь, кто мой босс в «Звездах и полосах»? Рон Рейган.

Норма Джин, вконец смущенная, лишь качала головой. Рейган? Неужели актер Рональд Рейган?.. Третьесортный Тайрон Пауэр или Кларк Гейбл? Норма Джин очень удивилась, что такой актер, как Рейган, может иметь отношение к какому-то военному журналу. Удивительно, что актер вообще может заниматься каким-либо полезным делом.

— «Сиськи, попки и ножки — вот твое истинное предназначение, Эсе», — так говорит мне Рон Рейган. Тупица, ни хрена не знает о фабриках, считает, что в таком месте можно обнаружить стоящую ножку!

Более грубого и некрасивого мужчины, чем Отто Эсе, Норма Джин в жизни своей не встречала!

И однако Отто был прав. Позже он хвастался, что вывел ее из забвения и не ошибся. Людям, нанимавшим ее на вечер, нужно было нечто «особенное», не какая-нибудь там провинциалочка из Ван-Найса. И она научилась не обижаться, стала реже плакать, когда все эти люди рассматривали ее, точно манекен. Или корову.

«Эта помада слишком темная. Так она похожа на шлюху». «Да хрен с ней, с помадой, Мори, этот оттенок сегодня в моде». «Бюст великоват. Соски видны даже через одежду». «Да ни черта ты не понимаешь! Бюст у нее просто шикарный! Тебе что, нужны два маленьких кукиша? А соски, что ты имеешь против сосков?.. Вы только послушайте этого клоуна!» «И скажи ей, пусть так много не улыбается. Иначе можно подумать, у нее нервный тик». «Американские девушки рождены для того, чтобы улыбаться, Мори! За что мы платим деньги, за какую-нибудь плаксу?» «Да она просто копия Багз Банни!» «Нет, Мори, ты не способен оценить настоящую женщину. Видишь, до чего запугал бедняжку? Она и без того обходится нам дорого». «Мне это нравится, нам! И без тебя знаю, во сколько это обходится!» «Черт, Мори! Ты что же, хочешь, чтоб я отправил ее обратно, не успела она у нас появиться? Эту невинную крошку с ангельским личиком?» «Ты что, совсем взбесился, Мел? Мы уже заплатили двадцать баксов за прикид, плюс еще восемь за машину! И чтоб теперь потерять все это? Ты что, вообразил, мы миллионеры? Она остается!»

Норма Джин очень гордилась тем, что она всегда оставалась.

На первой же неделе работы в агентстве Прина она столкнулась с шикарной рыжеволосой девушкой. Норма Джин только что вошла, а девушка уходила, спускалась по ступенькам, звонко и сердито стуча каблучками. Темно-рыжие волосы спадали ей на глаза, как у Вероники Лейк, одета она была в плотно облегающее черное платье из джерси, под мышками виднелись пятна от пота. Яркая малиновая помада, румяна на щеках и запах духов — настолько сильный, что сразу заслезились глаза. Девушка была ненамного старше Нормы Джин, но выглядела несколько потасканной. Уставилась на Норму Джин, которую едва не смела с пути, а потом вцепилась ей в руку.

— Господи! Кого я вижу! Мышка! Ты ведь Мышка, верно? Норма Джейн… Джин?

То была не кто иная, как Дебра Мэй из сиротского приюта. Их койки стояли рядом, и Дебра Мэй почти каждый день плакала по ночам, а может (ибо в сиротском приюте не всегда можно было понять), плакала по ночам сама Норма Джин. Но только теперь Дебру Мэй звали Лизбет Шорт — это имя она произнесла с горечью, сразу было видно, что не она его выбирала и что оно ей совсем не нравилось. Она работала в агентстве по контракту, фотомоделью. А возможно (Норма Джин так и не поняла, не решилась спросить), Дебру Мэй только что вышибли из агентства. И агентство задолжало ей определенную сумму денег. Она предостерегала Норму Джин от той ошибки, что совершила сама, и, естественно, Норма Джин спросила, какой именно ошибки, и Дебра Мэй ответила:

— Брала деньги у мужчин. Если возьмешь и в агентстве об этом узнают, все, пиши пропало! Не успокоятся, пока не отберут все. А потом им подавай еще и еще!

Норма Джин растерялась.

— Что?.. Я думала, в агентстве не разрешают брать деньги.