Читаем Блокада молчания полностью

Они орали в полный голос, кривлялись, и это еще больше нагоняло ужаса. Чиновник не сильно пострадал, ударившись о конку, но тряхнуло основательно, и он окончательно обезумел от такого поворота. Что происходит?! Он не тот человек, с которым подобное может происходить! Он только и успел присесть, как с одной стороны подлетел «одноглазый», с другой волосатик, вывернули руки. Он взвыл от жуткой боли и моргнуть не успел, как уткнулся носом в ширинку Сопатого, а тот уже делал вид, что стягивает штаны.

— Открывай амбразуру, голубец! — злобно шипел зэк. — Вафлю хрумкать подано! Штанишки будет, не мандражируя! Да только с чувством, толком, понял? А то не считается, будем заново тренироваться!

— А то ишь какой жгучий козлик! — заливисто ржал голопузый. — Объездить бы надо! Слышь, Сопатый, ты ему не сильно пасть-то разрывай! Если что, я после тебя!

— Не трогайте! Я не буду, я не хочу!!! — с каким-то климактерическим надрывом вопил чиновник, мотая головой.

— Смотри-ка, он не хочет! — загалдели все разом. — А кто ж тебя спрашивает, мил-человек? Надо, Федя!

— И не играй нам по пятому номеру! — схватил чиновника за волосы голопузый. — А то ишь, под психа сейчас канат будет!

Вопль, исторгшийся из глубин чиновника, был мощнее пожарной сирены. Ну не хотел он лишаться невинности в антисанитарных условиях. Он завертелся, мобилизуя все силы, оставшиеся в организме. Вырвался из стальных зажимов, оттолкнул Сопатого и бросился к противоположной стене. Затормозить он после такого разгона не сумел, споткнулся о конку, размозжил лоб о стену, а в следующее мгновение на него набросились озверевшие зэки, принялись пинать, охаживать кулаками по ливеру, без особого, впрочем, энтузиазма. Но изнеженному, чувствительному телу и этих тумаков было достаточно. Он свернулся, завыл в предсмертной тоске. А когда его снова схватили под локти и поволокли к ближайшей конке, швырнули на колени, сунули голову под нары, он исторг из себя мученическое и долгожданное:

— Не надо, я все расскажу, я во всем признаюсь!

Зэки удовлетворенно переглянулись, Сопатый украдкой подмигнул товарищам. Ослабилась хватка, и «подсудимый», почувствовав послабление, заработал всеми конечностями, включил задний привод и выбрался из-под конки. Махая руками, он подлетел к двери, принялся долбиться в нее всем телом, словно птица о стекло.

— Откройте, откройте, я все скажу!!!

Заскрежетали острожные запоры, распахнулась дверь, из темноты просунулась рука, схватила чиновника за грудки и выволокла в коридор. Спустя минуту в камеру, похмыкивая, вторгся капитан полиции в заломленной фуражке. «Зэки» стояли кружком, обсуждали случившееся и снимали с себя элементы грима — накладные бороды, парики, шрамы. Не такие уж и зверские под ними оказались лица.

— Все штанишки, Сергеич? — поинтересовался Сопатый нормальным человеческим голосом, послюнявил палец, стер в слове «Тигр» последнюю букву и задумчиво уставился на оставшиеся.

— Все отлично, мужики, — бодро известил капитан. — Поет как соловей, заслушаешься. Слушайте, я вам, ей-богу, признателен, отлично сыграли. Коротко и ясно.

— Да ладно, хоть в форме себя подержать… — добродушно проворчал голопузый. — А то театр в нашей провинции окончательно развалился, труппу сократили, главврача выгнали, скоро и нас с мужиками пинком под зад… Он и раньше-то особым успехом не отличался. Ты приглашай, если что, Сергеич, мы еще и не такое сыграем.

— Камеру-то выключил? — спросил волосатик, покосившись на паутину под дверью, под которой что-то моргало, а вернее, уже не моргало.

— А то, — сказал фальшивый капитан. — Вы не волнуйтесь, мужики, при монтаже мы ваши колоритные личины замутим, голоса исказим, мама родная не узнает. Выходите, чего тут к полу приросли? — Он засмеялся. — Понравилась блатная жизнь с ее суровой романтикой? Добро пожаловать за выстраданной премией. Да пошевеливайтесь, люди, — вам домой ехать, а у нас еще работа под утро…