Читаем Блокада. Книга 4 полностью

– Примерно двадцать пять километров, товарищ Верховный главнокомандующий, – поспешно ответил генерал и тихо добавил: – Наших войск перед ней не обнаружено.

– Какие вы приняли меры? – спросил Сталин после короткого молчания.

– В Подольск выехал помощник командующего комбриг Елисеев для быстрейшего приведения в боевую готовность пехотного и артиллерийского училищ. Ему дано задание вывести курсантов на рубеж Малоярославецкого укрепрайона, чтобы любой ценой задержать противника. Кроме того, приказано поднять по тревоге училище имени Верховного Совета и Военно-политическую академию. Они находятся сейчас в подмосковных лагерях. Кроме того…

– Подождите, – сказал Сталин. Он положил на стол телефонную трубку, взял карандаш и что-то записал на листке бумаги. Затем встал, подошел к столу заседаний. Карты, убиравшиеся на время совещаний с иностранцами, теперь вновь были разложены по всей длине стола.

Сталин выбрал одну из них, сделал на ней пометку карандашом, вернулся к письменному столу, не опускаясь в кресло, снова взял трубку и, услышав в ней частое и шумное дыхание, сказал:

– Продолжайте.

– Помимо частей, о которых я только что доложил, – раздалось в трубке, – по боевой тревоге поднимается Военно-политическое училище и части тридцать третьей запасной стрелковой бригады.

– У вас все? – спросил Сталин.

– Да, товарищ Верховный главнокомандующий, – ответил генерал после короткой паузы.

Именно эта пауза насторожила Сталина. Вместо того чтобы повесить трубку, он сказал, произнося слова медленно, почти по слогам:

– Я спрашиваю: это все, что вы можете доложить? – И, не дожидаясь ответа, добавил: – Я хочу знать все.

– Товарищ Сталин, – нерешительно, с явно ощутимой робостью в голосе произнес генерал, – если верить командиру эскадрильи и летчикам, вылетавшим для проверки первоначальных данных воздушной разведки, танки противника… уже вошли в Юхнов.

Какое-то мгновение Сталин молчал. Он почувствовал вдруг, как во рту у него пересохло. Немцы в Юхнове! Значит, Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж обойден противником…

– Товарищ Сталин, разрешите доложить, – снова заговорил генерал, – мы только что сообщили данные разведки в Генштаб, но там о прорыве ничего не известно. Командующего ВВС округа полковника Сбытова вызвал в НКВД Абакумов, и Сбытов не возвращается уже более двух часов!

Генерал говорил все торопливее, точно опасаясь, что его не выслушают до конца. И внезапно умолк, будто испугавшись собственных слов.

– Вы поступили правильно, что доложили. Нам нужна правда, – произнес Сталин еще спокойнее, чем прежде. – И меры приняли правильные. Надо во что бы то ни стало задержать врага перед Можайским рубежом. Вы понимаете меня? Собрать все, что есть, и задержать во что бы то ни стало. Необходимо выиграть пять – семь дней, пока не подойдут резервы Ставки. Вы меня поняли?

– Так точно, товарищ Сталин! – громко ответил генерал.

– И еще. Передайте Артемьеву мое указание, чтобы возвращался в Москву. Товарищи в Туле сами знают, что надо делать. И Сбытову передайте, чтобы возвращался на свой КП. Сейчас не время для бесед с Абакумовым.

– Но, товарищ Сталин, ведь его…

– Передайте, чтобы возвращался! – чуть повысив голос, сказал Сталин и повесил трубку.

Затем он снял трубку другого, без наборного диска телефона и, не называя себя, резко произнес:

– Где Сбытов?

Несколько мгновений он слушал знакомый голос. Затем сухо сказал:

– Пусть Абакумов занимается своими делами. – И уже гневно, с нескрываемым упреком бросил: – Немцы в Юхнове!

Положив трубку, вызвал Поскребышева и приказал ему еще раз попытаться соединиться с командующими Западным и Резервным фронтами.

Однако Поскребышев почти тотчас же вернулся и доложил, что связи с Коневым и Буденным по-прежнему нет.

…Несколько минут Сталин молча ходил по кабинету. В ушах его все еще звучали слова: «Танки противника… уже вошли в Юхнов».

Ему не надо было снова смотреть на карту для того, чтобы оценить значение происшедшего. И хотя около ста километров еще отделяло Юхнов от Можайской линии обороны и свыше двухсот – от Москвы, Сталин не утешал себя этим: ведь и от Спас-Деменска до Юхнова было почти сто километров.

Он позвонил в Генеральный штаб. Несмотря на раннее утро, Шапошников был на месте.

– Вам известно, что немцы в Юхнове? – сухо спросил Сталин.

– Да, Иосиф Виссарионович, – ответил начальник Генерального штаба, и в этом коротком его ответе содержалось все: и признание катастрофичности случившегося, и чувство личной вины, и страшная усталость уже далеко не молодого и не крепкого здоровьем человека.

– Как вы расцениваете ситуацию?

– Полагаю, что противнику удалось прорвать фронт Конева. Видимо, Конев этого и опасался, когда настаивал на отводе его войск на новые рубежи.

– Он вам звонил?

– Никак нет. Разговор состоялся по «Бодо». Однако я, зная, что подобного разрешения от Ставки не поступало, определенного ответа не дал. После этого прервалась и телеграфная связь.