Читаем Близко-далеко полностью

Руководить «укреплением» лагеря взялся Потапов: ведь это была его военная специальность. Работали все здоровые мужчины, даже генерал Гордон. Только полковник Менц оставался непреклонным. Сонными, холодными глазами он посматривал на работающих, ожидая возможности лечь и заснуть, наконец, после всех пережитых ужасов. Два костра должны были гореть в течение всей ночи.

И здесь снова произошел конфликт. Когда все приготовления ко сну были закончены, генерал скомандовал:

– Бенсону, Киви и Гассану сменяться каждые два часа! Остальным – спать!

– Почему, господин Гордон? – впервые заговорила с генералом Таня. – Я тоже буду дежурить.

– И я! И я! – подхватили Петров и Потапов. Их поддержал Браун.

Капитан Лесли сначала изобразил на своем лице гримасу, которая одновременно означала и «да» и «нет», но затем, расхрабрившись, он тоже заявил о своем желании охранять лагерь.

– Если придут звери, – точно извиняясь, пояснил он, – надо, чтобы были люди, умеющие стрелять.

Генерал скрипнул зубами, но возражать не стал – видимо, его окончательно сморила усталость.

И вот наступила ночь – черная, глубокая, тропическая ночь, с ярко сверкающими в небе звездами, с горячей духотой словно застывшего воздуха, с тысячами самых разнообразных шумов, криков, стенаний. На европейских путешественников ночной африканский лес действовал угнетающе. В каждом звуке им чудилась угроза, а каждой тени рисовался образ врага. Нервы были натянуты, как туго подвинченные струны, слух напряжен до предела, взгляд обострен до боли. Несмотря на усталость, все долго не могли уснуть.

Лагерь был в стороне от лесной чащи, но все же временами до слуха людей доносились из леса таинственныо пугающие звуки: то грозный рык, то пронзительный вопль-хохот, то клекот хищной птицы. Все вздрагивали, настораживались, вопросительно вглядывались в тьму экваториальной ночи.

С озера шли более мирные, успокаивающие шумы: шуршал тростник, хлюпала вода, иногда раздавался дробный топот копыт или довольное пофыркивание. На озере кипела бойкая ночная жизнь… Внезапно все звуки и шумы перекрыл близкий, все нараставший рык, перешедший в визгливое мяуканье, будто где-то совсем рядом бродила гигантская кошка. Все всполошились. Петров и Лесли схватились за карабины. Свирепое мяуканье повторилось ближе… Еще раз… Потом оно стало удаляться и в конце концов стихло. Очевидно, леопард, гроза африканских лесов, ушел в джунгли, напуганный бивачными кострами.

Однако постепенно усталость брала свое, и обитатели лагеря начали засыпать тревожным сном. Не спали только дежурные. Они подбрасывали ветви и валежник в костры, весело трещавшие в ночной темноте. Каждая вахта продолжалась два часа. В первой стояли Петров и Бенсон. Их сменили Киви и Потапов. Так как Киви не знал ни русского, ни немецкого языка, а Потапов еще недостаточно объяснялся по-английски, дежурным было трудно беседовать. Но чему не научит нужда! Оба часовых виртуозно изъяснялись мимикой и жестами, дополняя их языком рисунков, которые они быстро чертили палочкой на земле. В общем, все шло благополучно, и Потапов к концу своей вахты даже начал думать, что ночь обойдется без каких-либо происшествий.

И вдруг…

Откуда-то очень издалека послышался странный гул, ровный и непрерывный… На лице Киви отразился ужас. Глаза его расширились, все движения выражали панику. Руками, ногами, голосом он пытался объяснить Потапову причину своего волнения. Увидев, что тот его плохо понимает, Киви начертил на слое пепла возле костра грубые очертания слона.

– Так это, значит, правда? – воскликнул Потапов. В волнении он не заметил, что заговорил по-русски.

Киви не знал русского языка, но выражение лица Потапова было настолько красноречиво, что он понял и усиленно закивал головой в знак подтверждения.

Между тем гул рос и приближался. Киви становился все беспокойнее. Вдруг он бросился к Бенсону и, подняв его, торопливо, громко и тревожно заговорил. Бенсон вскочил и прислушался. Гул угрожающе приближался. Бенсон воздел руки к небу и в ужасе воскликнул:

– Горе! Горе!.. Слоны!

Разбуженный Петров поднял голову и спросил:

– В чем дело?

Бенсон торопливо объяснил, что, как и предупреждал Киви, стадо диких слонов идет к озеру на водопой. Уже слышна поступь сотен гигантских животных. Они очень опасны. Никто и ничто не может удержать их страшного движения. Они сметают все, что попадается на их пути. Надо как можно скорее бежать из лагеря, иначе слоны растопчут всех.

Поняв всю серьезность положения, Петров вскочил и стал громко кричать:

– Вставать! Вставать! Слоны! Слоны!.. Прочь из лагеря!

Начался переполох. Бурский полковник, Бингхэм, Лесли и Браун метались, не зная, что делать. Генерал, еще так недавно считавший слонов выдумкой чернокожих, теперь вопил:

– За мной! За мной!

Но он и сам не знал, куда бежать, и беспомощно топтался на месте. Тем временем Киви и Потапов перепрыгнули через завал и призвали всех следовать за ними к возвышению, на котором были сложены вещи.