Машка повелительно кивнула головой, и дюжина подонков набросилась на Мичигана. Он резко поднялся на ноги, и наседавшие на него разлетелись в разные стороны. Машка подняла пистолет и равнодушно выстрелила в Мичигана. Тот рухнул мешком. Машка махнула дулом пистолета.

— За борт его! Акулам.

— Сука! — выметнулся в круг и разодрал на себе рубашку смуглый мужик с безумно блестящими глазами. — За что Мичигана?..

Он не успел договорить — Машка выстрелила в него.

— И всякого, кто пикнет… — обвела она взглядом ошарашенную толпу зеков. — Ну!.. Кто еще?

От нее шарахнулись.

— Вот этого еще, — указала патлатая баба на Павла. — Подсадная утка. С Мичиганом заодно. Тот мазу за него держал…

Машка повела головой в сторону Павла. Его мигом скрутили. Поволокли к сходням. Машка со «свитой» шла следом. За ними увязалась было толпа зевак. Машка резко обернулась, выстрелила в потолок:

— Всем оставаться здесь! Пока. Чтоб не путались под ногами, — она поискала глазами в толпе. — Ты, — указала дулом пистолета на рыжего, — ты и вот ты…

Она отобрала человек десять.

— За мной. Остальным сидеть, ждать. Погуляем еще.

Толпа разбрелась по трюму.

Связанного Павла подняли на палубу. Там человек тридцать зеков, одетых разномастно, вооруженных винтовками и автоматами, охраняли связанных, разбросанных по палубе в носовой части конвой и команду парохода. Среди них уже не было ни Артема, ни бритоголового. На капитанском мостике, у штурвала стоял человек в форме, видно, капитан, возле него зек с автоматом.

Машка окинула палубу хозяйским взглядом — все гак. Павла пихнули к связанным. Но Машка вдруг распорядилась:

— Этого ко мне.

В каюте капитана, где теперь царила она, Машка уселась в кожаное кресло, закинула ноху на ногу, закурила «Казбек», спросила неожиданно участливо:

— За что чалишься?

— Побывал в плену у немцев. Еще о Сталине брякнул.

— В плен‑то как попал?

— Раненый после десанта в Южной Озерейке.

— Знаю. Слышала. Там немало мужиков погорело. Немцам служил?

— Нет.

— С Мичиганом какие дела?

— Никаких.

Машка пыхнула папиросой. Подумала.

— Ну а про Сталина что брякнул?

— Да так… На призывном сорвалось с языка…

— Ладно, — она глянула через плечо на мужика в фуфайке с номером на рукаве. — Туда его.

Уже выходя из каюты, где допрашивала его Машка, Павел заметил в углу человека в форме в чине старшего лейтенанта. Узнал — начальник конвоя! Ужаснулся про себя: «А этот чего здесь при мундире?» Он не знал, что молодой старший лейтенант был пособником Машки. Что они захватили корабль и намылились в Америку.

Когда его потащили на корму, он сначала думал, что мужики ошиблись — всех собирают на носу.

На корме веселая толчея Хохот, истерический визг, потрясение кулаками. Один рвал на себе рубашку, исходя диким воплем и брызжа пенной слюной: «В кровь их мать! Ваньки долбаные! Стр — р-р — роители коммунизма! Рубить на куски и акулам!..»

— Зачем рубить? Живьем!..

— Пусти — и-и — и!!! — вопил задохлик в длинном белом кашне, занося над головой топор с широким блестящим лезвием, которым кок на камбузе разрубал говяжьи кости. — Дай я ему сначала руки — ноги отрублю!

— Не руки — ноги, а яйца надо отрезать, — раздался властный голос Машки. Толпа разъяренных зеков смолкла, расступилась. В образовавшийся круг она вступила, подбоченясь одной рукой. Выставив вперед ногу, обтянутую узкой штаниной.

— Ну что, мерзавчик? — обратилась она к Павлу. — Брезгуешь нашими бабами? Хочешь акулу натянуть? — она сделала вульгарное движение руками и бедрами. —

Валяй! А мы посмотрим… — и вдруг резко крутнулась и дала пинка задохлику. — Ну‑ка, вяжи его веревочкой. И за борт!..

Ему быстро перевязали веревкой сначала одну ногу выше щиколотки, затем вторую. И, не успел он испугаться, как двое дюжих зеков кинули его за борт.

Он упал в воду плашмл, больно ударившись лицом. Казалось, глаза вышибло из орбит. Веревку, видно, потравили, потому что некоторое время он чувствовал свободу. Потом его резко дернуло и поволокло. Фуфайка на нем задралась, вывернулась. Он хотел освободиться от нее, стал стягивать рукав. Но ему не хватало воздуха тащиться лицом вниз. Несколько раз глотнул воздуха, как это делают пловцы кролем на дистанции, потом напрягся и крутнулся всем корпусом, помогая при этом руками. Перевернулся на спину и увидел перед собой широкую и высокую корму парохода. Под кормой мощно вихрился бурун от винта На палубе бесновались зеки, возбужденные картиной. Размахивали руками, что‑то кричали. Машка стреляла, целясь в него из пистолета. Время от времени дергалась ее рука, в сторону по ветру отлетал дымок. Ни голосов, ни даже выстрелов Павел не слышал. Лишь шум воды вокруг да плеск буруна под кормой. В голове странная бесстрашная мысль — хоть бы не попала, стерва! И чтоб Машка не попала в него, он стал тащиться зигзагами, управляя своим телом. Резкое движение в одну сторону, потом в другую. Потом по прямой. Дымок отлетал, давая ему мгновение на размышление — куда метнуться. При этом, при всей страшной действительности, он испытывал некий азарт. Будто играл со смертью в кошки — мышки.

Глава 12