Читаем Ближе к истине полностью

— У своих, у своих, — мягко проговорила она. — Только немцы в поселке… — и принялась хлопотать. Она подготовилась к его пробуждению: на плитке парила выварка кипяченой воды. На столе стоял пузырек с йодом. Перетащила выварку на табурет, что возле кровати, стала отмачивать присохшие повязки.

Медленно отдирая лоскуты, она касалась его теплыми пальцами. От чего он ежился и улыбался блаженно. Кивал благодарно. Вдруг сказал внятно:

— Отдирай, сестричка, смелей. Я потерплю. Сильно меня поковыряло?

— Не. Плечо да бок задело. Шкуру порвало. Кости целы. Я счас, ты потерпи. Обмою, прижгу йодом да смажу медом. Позапрошлогодний! Целительный! Разом и загоется все. Потерпи, миленький. Зовут‑то как?

— Павел. А тебя?

— Дуся. Евдокия. Мужняя. Муж Дмитрий, на флоте воюет…

Этот печально знаменитый десант в Южной Озерейке почти день в день совпал с полярно противоположным по

значению событием Великой Отечественной войны — жесточайшим разгромом немецких войск под Сталинградом.

После Сталинграда будет прорыв блокады Ленинграда. А войска Северо — Западного фронта отбросят противника из района Ржев — Вязьма и выйдут на рубеж Духовщина — Спас — Деменск. Так что к середине марта 1943 года обстановка на всех фронтах изменилась в пользу Советской Армии.

Именно в эти дни, когда перелом в войне стал фактом, Сталин позвонил Жукову на командный пункт Северо-Западного фронта. По тону, каким он говорил, было ясно, что Верховный доволен последними событиями. Но, как всегда, сдержан и скуп на похвальные слова.

Жуков доложил обстановку на фронте и в конце заметил, что на реке Ловать небывало ранняя оттепель, река стала почти непроходимой, а потому наступательные операции временно пришлось остановить. Сталину это не понравилось.

— Ви, товарищ Жюков, — сказал он с характерным акцентом, — не можете без острых приправ… Ну хорошё. Товарищу Соколовскому поручается командование Западным фронтом. А ви с Тимошенко приезжайте. Когда сможете виехать?

— Выезжаю немедленно, товарищ Сталин…

Утром на следующий день Жуков выехал в Ставку. В Москву прибыл поздно вечером. Устал. Однако сразу позвонил в приемную Сталина. Поскребышев сказал, что собралась большая группа руководителей и специалистов, чтобы обсудить вопрос снабжения армии топливом и боевой техникой.

Не заезжая домой, Жуков перекусил на ходу, пока ехал в Кремль, и явился в назначенный час.

В большом кабинете Верховного было необычно многолюдно. Кроме членов Политбюро — знакомые руководители ведомств и оборонных предприятий. Из их докладов стало ясно, что со снабжением армии складывается напряженное положение. Сталин внимательно слушал каждого, похаживал, как обычно, вдоль стола, покуривая трубку. Иногда останавливался против докладчика, некоторое время пристально смотрел ему в глаза и коротко осведомлялся:

— Что нужно, чтобы поправить положение?

Выслушав ответ, он взглядом поднимал руководителя,

ведомство или предприятие которого называл докладчик. Тот отвечал коротко:

— Ясно, товарищ Сталин. — Или: — Нам нужно то‑то.

Сталин переводил взгляд на следующего. И так по кругу. Под конец подытожил:

— Запишите и обеспечьте. И никаких объяснений, — помолчав, добавил, попыхивая трубкой: — Америка не выполняет обязательств по ленд — лизу…

Совещание закончилось около четырех утра. Все тотчас отправились по своим рабочим местам выполнять поручения Сталина. Каждый понимал, что малейшая шероховатость, заминка в деле может стоить жизни. Ибо у каждого были еще свежи в памяти события, происшедшие в том же кабинете, когда вопрос стоял об организации эвакуации московских оборонных предприятий и пресечении массового бегства из Москвы. Три дня Сталин безрезультатно добивался четкой организации дела, на четвертый стал выводить товарищей в соседний кабинет и расстреливать лично. В результате эвакуация заводов пошла полным ходом, а бегство из Москвы было остановлено.

Сталин подошел к Жукову.

— Ви обедали?

— Нет.

— Тогда пойдемте ко мне, пообедаем, а заодно поговорим о положении под Харьковом.

Вышли в соседнюю комнату. Там уже накрыты столы.

Из Генштаба привезли карту с обстановкой на Юго-Западном и Воронежском фронтах. Ситуация крайне тяжелая. Бронетанковые и моторизованные части противника оттеснили наши части за реку Донец. Одновременно пошли в наступление в районе Полтавы и Краснограда.

Ватутин успел оттянугь части танковой армии, и сгруппировался крепкий кулак западнее и юго — западнее Харькова. Воронежский же фронт под командованием Голикова не сделал того же и попал в крайне затруднительное положение.

— Почему Генштаб не подсказал воронежцам? — перебил Верховный докладчика — офицера из Генштаба.

— Мы им советовали, но…

— Генштаб должен был настоять на своем, — с нажимом в голосе заметил Сталин и обратился к Жукову: — Придется вам вылететь туда немедленно, — и тут же, при всех, позвонил члену Военного Совета Воронежского фронта Хрущеву и резко отчитал его за допущенную ошибку.

Хрущев знал, что Жуков стоит рядом со Сталиным, и потом, когда станет главой государства, припомнит ему этот разнос Сталина. Хотя Жуков был совершенно здесь не при чем.