Читаем Ближе к истине полностью

Этим людям, и им подобным, колхоз обязан тем, что хозяйство считается в районе одним из крепких, стабильных. И тем, что оно ежегодно имеет прибыли, которые позволяют колхозу обходиться без дотаций государства.

Говоря о стабильности коллектива, я вовсе не хотел сказать о его статичности, неподвижности. Отнюдь. Наоборот, здесь постоянно занимаются подбором, воспитанием кадров. На смену выбывающим идут новые люди. И, как правило, не со стороны, а свои. Новый главный зоотехник — Валентина Яковлевна Пищулина — это потомственный, можно сказать, специалист — дочь бывшего главного зоотехника. Новый бригадир полеводческой бригады № 1 Николай Васильевич Кириченко — бывший агроном полеводческой бригады № 3, где управляющим Федор Егорович Потехин. Кириченко сменил на посту бригадира Рубена Серафимовича Багроухова, который теперь главный агроном.

Не обошлось и без потерь. Кое‑кто отстранен от занимаемой должности за недостойное поведение, за упущения в работе. Кое‑кто понижен. Но никто из них не уволился, не ушел из коллектива. А это, надо полагать, означает, что коллектив справедливо предъявил к ним претензии.

Заботясь о достойной смене кадров, на ферме № 2 организовано комсомольско — молодежное звено доярок. Им созданы все условия для овладения мастерством, воспитания воли и характера, преданности делу. Это надежда колхоза.

Я вижу, что не только в воспитании кадров преуспели чапаевцы, но и в строительстве. Заново, например, отстроилась МТФ-6. Вместо стареньких турлучных корпусов выстроены новые из кирпича и бетона. Теперь вместо 400 голов крупного рогатого скота здесь содержится 900. Вместо 1000 тонн молока ферма дает 1500 тонн в год. Это при условии, напомню, капитального ремонта стада. И при условии замены породы скота: взамен красностепной здесь решили вывести так называемую айрширскую. Это красно — пестрая порода; неприхотливые, высокоудойные животные. Первое поколение красных с белыми пятнами телят уже барахтается в загородках родильного отделения, в

«детском» приемнике, где новорожденные обсыхают и согреваются под направленными лампами красного света.

На ферме улучшилось качество продукции и качество труда. В 1985 году получено в среднем приплода по 100 голов на каждые 100 стельных коров. Если раньше на ферме работало 52 человека на 400 голов скота, то теперь 41 на 900. Доярок было 27 человек, сейчас управляются 11 с подменными. Работа организована так, что каждый работник фермы имеет 10 выходных в месяц. Руководит фермой все тот же Александр Владимирович Пертман. Человек необычайно одаренный, преданный делу, умеющий работать с людьми.

Когда я писал книгу о колхозе, я жил на этой ферме, стараясь понять душу коллектива. Ферма была старенькая, утопала в грязи (место попалось гиблое — низина, подпочвенные воды), но работала четко, высокорентабельно. Я тогда удивлялся, почему Павел Трифонович (прежний председатель) порекомендовал мне именно эту ферму? Потом понял: он хотел показать мне, на что способен коллектив сплоченных людей. Ферму, где, несмотря на неважные, мягко говоря, условия, люди работали отлично. Где работал положительный человеческий фактор, о котором теперь заговорили во весь голос. И сейчас — сейчас тем более! — я вижу, в основном все держится именно на человеческом факторе. То есть, люди работают от души.

Та же Алла Максимовна Бычкова (Пертман). В условиях старой фермы она обслуживала 100 телят. Теперь 160.

Я спросил:

— Трудно?

— Трудней, чем сто, — ничуть не лукавя, ответила она, — но у меня большой опыт. И потом — новый корпус, новые возможности. Правда, убирать навоз стало трудней. В старом корпусе был транспортер для удаления навоза, а здесь почему‑то не предусмотрели.

В самом деле: сквозь решетки в сточную траншею, которая работает самосплавом (то есть, смыв идет напором воды), вместе с навозом смывается и соломенная подстилка. Она‑то и образует пробки, комья, которые засоряют траншею, закупоривают ее и затворяют сток. Приходится то и дело чистить траншею вручную. А для того чтобы почистить ее в месте, где она засорилась, надо найти это место и добраться туда. Долбить асфальт и бетон.

— Чем думали проектировщики? — возмущается Александр Владимирович, показывая мне место вскрытия сточ

ной траншеи. — Тоже ведь сработал человеческий фактор. Только со знаком «-». И телятник надо было ставить из кирпича. В бетонном животные мерзнут. Это те же дети!.. Возмущался, — предупреждает он мой вопрос. — Пожимают люди плечами. Мол, типовой проект. «И вообще, мы думали…» Они думали, что телята находятся возле матери. Такое вот представление у них.