Читаем Ближе к истине полностью

Я рассчитывал выскочить на железную дорогу между Полотняным заводом и Калугой. Потом развернуться и под острым углом с ходу атаковать. Но неточность магнитного компаса, неучтенное влияние ветров, некомпенсированное отклонение от курса при обходе препятствий на бреющем полете не позволили мне точно выполнить маневр. Цель появилась перед нами раньше расчетного времени секунд на 25–30. Правда, немцы не готовы были к отражению атаки. Суетливо бегали у орудий. Это давало нам время, чтобы оглядеться, оценить обстановку. Мы увидели, что возле разгружаемых эшелонов скопилось много танков и орудий. И пронеслись над ними. Удалились в сторону Кондрово километров на шесть, развернулись в атаку. Я полагал, что этим маневром мы обманем немцев, создадим видимость, что не заметили цель. Но не тут-то было: как только мы сделали горку, чтобы рассмотреть цель и точно выйти на нее, как перед нами зарябило черными облачками разрывов от зенитных снарядов. Этаким ливнем снизу вверх сыпануло разноцветными трассирующими пулями: немцы ощетинились всеми средствами огня. Пришлось ударить и по зенитчикам. С дистанции около двух километров мы открыли Огонь короткими очередями из пулеметов и пушек. Молнией унеслись реактивные

снаряды. Идем по прямой, чтобы в случае гибели хорошенько «пропахать» эшелоны. Снаряды ложились хорошо. В конце атаки, когда пролетали над центром цели, ахнули всем, что осталось у нас на борту.

Вернулись домой целыми и невредимыми. С небольшими повреждениями самолетов. Пошли докладывать о результатах.

В комнате маленького домика нас ждали генерал Жигарев, командир полка Дачанидзе и начальник штаба. В соседней комнате напряженно умолкли летчики: тоже хотят знать наши результаты.

Доложили. Нас выслушали молча и как-то угрюмо. Я даже подумал, что они большего ждали от нас, чем мы доложили.

Вдруг генерал встал, широко улыбнулся и крепко пожал нам руки.

— Молодцы! Мы получили информацию от наблюдателей: все четыре эшелона уничтожены. Это же подтверждает перехваченная радиограмма немцев: эшелоны горят и рвутся. От имени Советского командования благодарю за отличное выполнение боевого задания в тяжелых метеорологических условиях. Завтра, если будет хорошая погода, слетайте, сфотографируйте свою работу. — И, обратившись к командиру полка, приказал: — На обоих оформляйте материал для представления к званию Героя Советского Союза.

Сутки еще потом рвались горящие эшелоны.

Вынужденная посадка

В один из мартовских дней 1942 года нашему полку было приказано в течение светлого времени дня парами с интервалом в пять минут наносить удары по войскам противника на участке Вязьма — Гжатск, которые движутся по Минской автостраде. Аналогичную задачу выполнял вчера соседний полк. К середине дня полк полег почти полностью.

Наш командир, информированный о потерях соседей, в присутствии командиров эскадрилий и начальника штаба полка наотрез отказался выполнять это боевое задание. Командиру дивизии генералу Трифонову он заявил:

— Вчера по вашей тактике применения штурмовиков

погиб соседний полк. Сегодня вы посылаете на смерть мой полк. Не согласен… Разрешите доложить о моем несогласии командующему.

Генерал сам связался с командующим, и тот поддержал генерала Трифонова. Тут же командир полка был отстранен, вместо него командиром полка был назначен один из командиров эскадрильи.

С интервалом в пять минут полетели пара за парой. В расчетное время не вернулась первая пара. Не вернулась и вторая. Из третьей пары вернулся только один самолет. И тот сильно поврежденный. Вскоре полетел и я в паре с молодым летчиком нового пополнения. Случайно я обнаружил сигнал наведения немцев — поворотную стрелу из огромных красных полотнищ. Этой стрелой указывалось направление полета наших штурмовиков. Хитро придумано! По этой стпеле немецкие истребители безошибочно выходили на цель и мгновенно разделывались с нашими ребятами. Я понял замысел фашистов, приказал ведомому строго следовать за мной. Секунд десять летел по направлению, куда указывала стрела из полотнищ, потом круто повернул направо и снизился почти до вершин леса. Обманутые немецкие истребители, между тем, шли в атаку в направлении, указанном стрелой. Туда, где нас нету. А мы, развернувшись за автострадой, легли на параллельный дороге курс, и туг увидели «кладбище» наших штурмовиков. Они еще дымились тут и там. Нас спасла от гибели случайная моя догадка о назначении стрелы из красных полотнищ. Мало того, мы вышли прямо на цель: впереди виднелась колонна автомашин. По обочине двигались танки.

Маневрируя над автострадой, мой ведомый во время разворота нечаянно оказался впереди меня. И я видел необычный полет бомбы, которую он сбросил: прошив одну машину, она срикошетила от асфальта, прошила вторую, проломила крышу третьей, набитой солдатами, и взорвалась. Видно было, как трупы их разлетаются в разные стороны.