Каковы последствия всего этого? Вы и Ваши помощники думаете ли об этом? Понимаете ли все вы, что назревает взрыв, который хорошо подкачивается горючим и всем паскудством так называемой оппозиции — Ваших вчерашних друзей и соратников по партии? (В каждой газетной публикации Астафьев иносказательно, а то и напрямую умоляет Ельцина разгромить оппозицию. Боится? — Ред. «КГ»).

Безответственность, неразбериха, нарочитая запутанность в делах создают все более напряженную, если уже не накаленную обстановку в стране — ловкое дело с приватизацией Норильского комбината — самый ближний пример нарочито создаваемой напряженности в России. Не забывайте, что край наш огромен и находится в самом центре Сибири. Если волнения начнутся здесь, то волны ударят в обе стороны и смоют вас вместе с огромным и бестолковым аппаратом. А что делать нам тогда, народу Вашему, избирателям Вашим? Браться за оружие или бежать в Москву под защиту товарища Чубайса? (Полноте, господин Астафьев! Когда «они» рванут из Москвы в Тель — Авив или Нью — Йорк, «они» и не вспомнят об ИЗБИРАТЕЛЯХ, как о людях с белыми повязками на рукавах редко вспоминали «хозяева», убегая с русской земли. — Ред. «КГ»),

Когда же правительство Ваше и Вы, вместе с Черномырдиным, заворачивая огромное дело, научитесь

думать об их последствиях? Или уже цейтнот, уже думать некогда?

С приветом и надеждой на внимательное прочтение моего первого и, поверьте, выстраданного к Вам письма.

Виктор АСТАФЬЕВ, писатель».

«Завтра» № 31 (36), август 1994 г.

ТЕЛЕВЕДУЩЕЙ ИРИНЕ

Здравствуйте, Ирина!

Решил откликнуться на Ваше обращение к телезрителям от 29.03.1993 г. Вы, сотрудники телекомпании «Останкино», как бы апеллируете к нам, телезрителям, по поводу неправильного, на Ваш взгляд, решения Съезда о СМИ. Вас можно по — человечески понять: Вы облагодетельствованы Президентом и Правительством и конечно же Вам ничего не остается, как стараться для них. Мы здесь понимаем и то, что Вы не всегда вольны говорить то, что подсказывает Вам совесть. Мы отлично понимаем и то, что Вы находитесь как бы между наковальней и молотом между властями и народом. И еще много кое — чего мы понимаем и сочувствуем Вам, а потому многое прощаем и любим Вас, не смотря ни на что. Вы наши каждодневные благовестницы. Несете нам благие вести. И не благие — тоже. Ваши лица, Ваши глаза, Ваши улыбки, Ваши радости и боли мы уже воспринимаем как состояние наших родных и близких, которые всегда с нами. Но поймите и Вы нас! Нас, которых миллионы и миллионы. Мы здесь внизу копошимся в наших домах, в городах и селах, радуемся и умираем, никому неведомые; работаем, отдыхаем, едим, пьем, смеемся, печалимся, любим, ненавидим, ревнуем, болеем. А приходит день

— исчезаем с лица земли навечно. Никому не нужные. Потому что мы — народные массы. Нам несть числа, нас много. И потому мы как песок. Мы значимы и в то же время мы ничто. А Вы — все. Вы — небожители. Парите над нами на виду у всего мира. Вы можете все, мы не можем ничего. Вы можете сказать с экрана все, что захотите, или что велят Вам Ваши начальнику редакторы и пр. закулисные стратеги и тактики. И хоть Вы одна на телеэкране, а нас внизу здесь сотни миллионов, мы бессильны перед

Вами, потому что мы не можем ответить на Ваши неправильные слова: Вы сказали — мы должны проглотить. В этом Ваша бесконечная и безнаказанная сила, а наше бесконечное бессилие. Мы на положении беззащитного малого ребенка, которого потчуют из ложечки — что дают, то и ешь. И благо, если кормилица (кормилец) добросовестная, у нее есть совесть и ответственность. А если нет таковой? Если это недобросовестный человек и ей ничего не стоит пихать ребенку тухлятину? Что остается беспомощному ребенку? Одно из трех — либо глотать тухлятину и потом отбросить коньки, либо выплевывать тухлятину. Либо должен появиться некто, который скажет недобросовестной кормилице: «Что же ты делаешь?» Или отберет у нее ребенка. Или выбросит тухлятину, которой она его потчует. Или прогонит ее.

Так вот. Последние год — два наше радио и особенно телевидение уподобились той недобросовестной кормилице, которая потчует народ радиотелетухлятиной, бессовестно пользуясь тем, что нет обратной связи. (На наши письма Вы плюете. Или даете циничную рекомендацию — не нравится, не слушайте, не смотрите). Мы, кстати, следуем Вашим этим рекомендациям: не нравится, не слушаем, не смотрим. И, как результат, — решение Девятого Съезда. Вам кажется, что это происки депутатов. Нет, это наш голос, голос народа. Мы Вас выключаем. Извините. Каков привет, таков и ответ. Вы получили то, что заслужили. Нам Вас жалко, конечно, больно и обидно за Вас. Но что поделаешь — Вы предпочли нам Президента и Правительство Гайдара. Вот и довольствуйтесь.