новременно за Власовым было признано дисциплинарное право производства в офицерские чины вплоть до подполковника.

Эта телеграмма — приказ была согласована с Кальтенбруннером.

«Вместе с тем, — пишет в протоколе допроса Власова заместитель народного комиссара внутренних дел Абакумов на имя Сталина, Молотова и Берия, — Власов добивался перед гитлеровским правительством передачи в его подчинение сформированных немцами частей из советских военнопленных, находившихся в ведении штаба «добровольческих войск Востока» под командованием германского генерала Кестринга, бывшего военного атташе Германии в СССР. Однако передача этих войск осуществлена не была в сзязи с тем, что Гитлер боялся объединения всех этих разрозненных частей в одну армию.

Здесь уместным будет напомнить, что этот факт и другие нюансы (недоверие к Власову со стороны фашистской верхушки) побудили некоторых авторов, таких, например, как В. Успенский, написавший известный роман-исповедь «Тайный советник вождя», романтизировать факт предательства Власова красивой легендой о том, что «предательство» его есть претворение в жизнь дьявольски хитрой архисекретной операции, разработанной в недрах сверхтайного ведомства «тишайшего» Андрея Андреевича Андреева. Численностью всего в 100 человек, это ведомство подчинялось одному Сталину.

Сверхчуткий Гитлер якобы звериным своим чутьем догадывался о планах Сталина и поэтому его поведение и поведение его окружения в отношении Власова можно выразить русской поговоркой «и хочется, и колется»…

Красивая легенда, но..» всего лишь легенда.

А вообще, ни Гитлер, ни кто-либо из его окружения до конца не верили Власову именно потому, что он — предатель. А предавший раз. и т. д. Немцы своих сдавшихся е плен презрительно называли «власовцами». И вообще, славяне у них — «унтерменши», то есть «недочеловеки». Впасоз и власовцы для фашистов были не более, как унтерменшами.

А как назвать их реаниматоров?…

«Голос Отечества», сентябрь 1998 г.

ОСТРОВОК ДУХОВНОСТИ КРИСТАЛЬНОЙ

Господь Бог все-таки есть: по прогнозу погоды назавтра в районе Геленджика ожидались дожди с грозами. Я позвонил в Союз писателей — как насчет поездки в Джанхот?

— Как договорились, завтра в восемь, — услышал в ответ.

— Но по телеку передали неважный прогноз…

— Бог не выдаст, свинья не съест.

Вот и не верь после этого в Бога. Всю поездку нас сопровождала хорошая погода: ни капли с неба. Хотя тучки воловодились над горами.

За разговорами да смехом не заметили, как поднялись на Михайловский перевал.

С перевала довольно крутой и довольно долгий спуск. А вот и развилка: Джубга остается слева, мы поворачиваем направо. За окнами автобуса проплывают полузапущенные сады. Промелькнула Архипо — Осиповка, Пшада… Самые яблочные места. Мы выуживаем у Виктора Богданова купленные им по дороге яблоки — удивительно сочные, чистобокие. Выросли на свежем горном воздухе! Яблоками и персиками торгуют с земли, со скамеек. А время от времени за окнами проплывают обильные, похожие на городские, рынки. И чего там только нет: фрукты, овощи, грибы консервированные из прошлогодних запасов и новой закатки, мед. Торговцы медом почему-то привезли с собой на рынок свои пасеки. На раскрытых «КамАЗах» тесными рядами установлены ульи. А меды разноцветные, а фрукты ядреные, краснобокие. Душа радуется! Слюнки текут! А на душе тревога — обилие это — по инерции. Над страной навис финансовый кризис. Проклятый доллар, ставший почему-то мерилом нашей жизни, зверски вздорожал.

Наш микроавтобус карабкается до упора своих возможностей по крутой грунтовой дорожке. За деревьями уже мелькает домик Короленко. И тут наше транспортное микросредство совсем встало — дальше мотор не тянет.

Выходим и по расчищенной заботливо тропе — дороге поднимаемся к домику. Навстречу нам идет Валентина Семеновна, за нею чуть поодаль Владимир Федорович —

муж и жена Карачевцевы. Из племени доброхотов, настоящие подвижники, страстные приверженцы великого русского писателя. Это их стараниями и самоотверженностью спасен от уничтожения домик Короленко. При поддержке местных властей. А вот и они, власти: Галина Николаевна Гладкая. Заместитель главы города Геленджика.

Идем к домику. Чувствую, как меня цепко свежит чистейший горный воздух. Голова от него кругом. Нас берет на пленку Саша — оператор ВГТРК «Кубань». Возле домика под пушистым дубком со свисающими дульками желудей гуртуемся, сходу намечаем программу пребывания: незаметно образуется кружок, и Владимир Федорович подробно рассказывает нам историю строительства этого домика братьями Короленко — Илларионом и Владимиром. Не знаю, может, благодаря его рассказу про домик он становиться моим главным героем на весь день. Мне все время хочется рассмотреть его пристально. Что-то понять через него. Мне как-то даже завидно, что коллеги слушают внимательно. А я не могу вслушаться. Я почему-то всматриваюсь в каменную стену, в ветхие деревянные балкончики, и точит меня вчерашнее расстройство.