Я читаю в «Литературном Краснодаре» восторженный отзыв Владимина Жилина (Шифермана) на книгу Николая Ивеншева «Портрет незнакомки» и думаю, чего в нем больше — действительного восторга или радости по поводу появления еще одного, так любимого ими «сиреневого тумана», в котором, словно в дремучем лесу, они намерены водить за нос русского человека? Умный Коля Алексеевич, по — моему, больше водит за нос их, чем нас.

Так мне кажется. А то, что он ходит поперек — то издержки взросления. Он просто пользуется пока боковым зрением.

Николай Ивеншев выступает часто со статьями о литературе, о писателях. Статьи его изобилуют неординарными, яркими, порой резкими и даже дерзкими высказываниями. «Российскую действительность, всю нашу жизнь всегда подпирала, как убогую избу, литература». «Но вот литература стала рушиться. Началось все с карнавала. Московские писатели стали жечь чучела своих противников. Такой смрад пошел. В глазах простого люда писатели превратились в довольно сволочных людишек». «Женщинам захотелось «западных» и «дворянских» чувств». «Поэзия — нежнейшая часть литературы. Она погибла или погибает первой. Когда-то Вознесенский с Евтушенко собирали стадион «Лужники». Три года назад А. Вознесенский с «поэзоконцертом» приехал в Краснодар. Было продано три билета». «Один из печальных итогов века — из мира уходит женщина. Остается, конечно, пол, детородные функции. Но женщина в том понимании, какой она была в XIX, да и в середине XX века, уже пропала. Из-за нее не дерутся на дуэлях». «Наши «дамы» в современных иллюстрированных журналах вывернуты наизнанку, до

кишок. К чему я это говорю? Уходит женщина, уходит и поэзия, и литература». И т. д.

Это т. с. его общие суждения. А вот несколько слов о своем творчестве: «Мои рассказы — это всегда сопротивление тупости, демагогии, чиновничьему садизму. Маленький человек зажат. Он в стальном сейфе, но он все равно будет стучать кулаками по броне».

В новелле «При лужке, лужке…» Настасья Куликова, продав козу перед родительским днем, раздала долги и купила продуктов, мать помянуть. «Кладбище, — пишет автор, — в родительский день в теперешней прохудившейся жизни оставалось единственным местом, где люди что-то дают от сердца, а не по принуждению». Она обиходила, как могла, мамину могилу, вырвала траву, испачкав пальцы. «И здесь хотела перекреститься, но, взглянув на измазанные руки, раздумала. Может, нельзя грязными?»

Ах, если б сильные мира сего и всякие хитро- и великомудрые, у которых руки не то что в грязи, в крови по локоть, в народном добре по плечо, вознеся персты для крестного знамения, хоть бы разок задумались: может, нельзя грязными?

Великолепная, если не великая мысль! В духе чистейшего реализма. И вдруг в этой же новелле: «наглая зелень».

Обычно про зелень (зеленую траву) все поэты мира подбирают самые красивые слова. А тут «наглая». Одно слово, штрих, а как точно передает оно состояние души героини, только что выпросившей у Северянина, купившего у нее козу, разрешение проведывать свою Фиску. Показ состояния человека на контрасте: тончайшее движение человеческой души и «наглая» зелень.

Это вам не сюрреализм…

ЛИХОНОСОВ Виктор Иванович. Прозаик. Родился в 1936 г. на станции Топки Кемеровской области. Детские и юношеские годы провел в Новосибирске. Окончил историко-филологический факультет Краснодарского пединститута.

Однокашник замечательного русского критика Юрия Селезнева.

Первый рассказ «Брянские» опубликовал в 1963 году в журнале «Новый мир». Получил «благословение» самого А. Т.

Твардовского. Автор более тридцати книг. Лауреат Государственной премии. Делегат нескольких всероссийских и всесоюзных съездов, член правления Союза писателей России. Член бюро и почетный председатель Краснодарской краевой организации. Почетный гражданин г. Краснодара. Автор известного романа «Наш маленький Париж».

Член Союза писателей России.

Живет в Краснодаре.

СО СВЕТЛОЙ ДУШОЙ

(О Лихоносове В. И.)

Летом 1996 года я был в гостях у дочери в Англии. Она журналист. Сотрудничает с одной из газет, издаваемых на русском языке. Будучи в Лондоне, мы заскочили в редакцию буквально на минутку. И первое, о чем меня спросили, когда узнали, что я с Кубани: «Как там Виктор Лихоносов?»

Я почему-то не удивился. Может, потому, что перед вылетом из Москвы многократно слышал от столичных тот же вопрос. И как бы привык к тому, что Кубань ассоциируется с именем Виктора Лихоносова. И все благодаря его легкокрылому русскому образному слову.

Собравшись писать этот коротенький очерк об именитом земляке и коллеге, я немало помучился, придумывая название. Но вдруг оно пришло, будто снизошло от Всевышнего.

Сначала я собирался позвонить ему, спросить, какой лейтмотив мне использовать в моем коротеньком слове о нем. В связи с пятидесятилетием нашей писательской организации. Но потом раздумал звонить. Предвидел его реакцию: а надо ли? Вон новичков сколько, на них надо переключать внимание читателя. А мы отгремели свое.