Читаем Блэкаут полностью

– Да, во мне осталось кое-что человеческое, – ухмыльнулся Ясон. – Когда закончу этот контракт, смогу вернуться к нашим делам.

– Вопрос, захочешь ли, – подала голос Елена.

В кабинет прокралась Джанис с припухшими глазами. Красные прожилки на белках были того же цвета, что и голограммы Ferrari в кольцах ее серег.

Ясон оперся ладонями на стол.

– Вы что, прощание решили устроить? Я не собираюсь бросать галерею. Через пару лет, когда Марк прокачается, – может быть, но пока у вас, коллеги, просто не хватит связей держаться на плаву. Всё, разговор закончен!

Марк задержал дыхание, Елена смотрела на Ясона, закусив губу, и явно сдерживала улыбку, а Джанис со скучающим видом рассматривала потолок. Атмосфера в кабинете явно разрядилась.

Вирт-браслет снова завибрировал: золотоволосая Эдит отличалась настойчивостью. Ясон выпрямился и подхватил пиджак с кресла:

– А теперь я должен объяснить одной юной леди, что она может не дозвониться до меня ближайшие пару месяцев. Завтра появлюсь к обеду. Не забудьте закрыть кабинет.

…Эдит вернулась из ванной, закутанная в бордовое полотенце, на фоне которого ее кожа казалась алебастрово-белой. Ясон растянулся на кровати, раскинув руки, и наслаждался приятной усталостью. Эдит была виолончелисткой, и ее гастрольный график давал им возможность встречаться время от времени в разных точках земного шара. В ней была непосредственность, свойственная детям и скандинавским валькириям, уверенным в собственной ценности, силе и правоте. Ясон не мог удержаться от улыбки каждый раз, когда попадал в зону действия ее взгляда.

– Глаза у тебя невероятные. Серо-синие, как тучи, но с зеленью. Слишком много цветов для одного человека, знаешь? – сказала она, наклонившись над ним. С темных от влаги волос упала капля и разбилась о плечо Ясона. – И никогда не понятно, о чем ты думаешь. Меня охватывает маниакальное желание посмотреть, что у тебя внутри черепушки творится. – Она провела ладонью по его лбу, убирая волосы от лица. – Вдруг там механизм? Как в музыкальной шкатулке?

Ясон ухмыльнулся:

– Звучит жутковато.

Эдит кровожадно оскалилась.

– Меня пригласили в новый проект по контракту. – Ясон потянул за полотенце. – Придется поработать за пределами Европы, и я не смогу поехать с тобой.

– Так я и думала, – ответила она, присаживаясь рядом. Запах мужского геля для душа на ее коже приобретал дерзкий оттенок белого перца. – Тебе не нравится Париж.

Ясон рассмеялся, приподнялся на кровати, схватил девушку за талию и повалил на себя. Эдит взвизгнула, и он поцеловал ее.

– Я за тебя рада, – продолжила она, когда они прервались. – Ты засиделся на одном месте и начал заплывать бюргерским жирком.

– Засиделся?

– Ну да. У тебя все слишком гладко происходит, ты уже забыл, как это – не справляться. Когда уезжаешь?

– Завтра.

– Жаль, что я – сегодня. Хотя номер с видом на крыши Парижа – звучит неплохо, правда?

– Вполне, – подтвердил Ясон. Он поморщился.

– Что?.. – спросила она.

– Есть еще один человек, которого я должен предупредить об отъезде.

Эдит перевернулась на живот и посмотрела на Ясона. В контровом свете торшера было видно светлые волоски на ее теле, которые подсохли и теперь пушились. Он осторожно коснулся золотых нитей над ее головой.

– Почему тебе не хочется с ним говорить? Это… родственник?

Ему не пришло в голову рассказать о новом контракте Ирэн Ховард. Мать была заворожена Австралией: крокодилы, кубомедузы, Шираз и разница во времени. Он обещал приехать к ней на Рождество.

– Он всегда обо мне заботится, а я всегда ввязываюсь в авантюры, – улыбнулся Ясон.

– Тогда он должен бы привыкнуть, разве нет?

– Возможно, но я никак не привыкну к тому, что он будет беспокоиться за меня. Иногда кажется, что он очень много для меня сделал, а я его подвожу.

– У-у-у, – протянула Эдит. – Психолог из меня так себе. Единственное, чем могу помочь: однажды я поняла, что есть неоплатные долги и не стоит об этом переживать. Мир несправедлив.

Ясон взял Эдит за подбородок и позволил себе думать только о ее губах, а потом подытожил:

– Но сначала – ужин.

Он вернулся в квартиру за полночь и, не включая свет, подошел к окну. В темном стекле отражался призрак его белой рубашки. Блик от пламени зажигалки скользнул по серебряным запонкам и задержался в глубине глаз, цвет которых в отражении был совершенно неразличим. Ясон закурил, вслушиваясь в шелест системы очистки воздуха, и, сделав пару затяжек, набрал номер Коллина.

Вопреки привычке, Коллин принял вызов в режиме аудиосвязи, без изображения.

– Вечер добрый.

– Вечер. Слышал, ты уезжаешь.

– Уезжаю. Решил поработать на Демьена. Возможно, мне опять понадобится твоя помощь. Твоя – и одного нашего знакомого Художника.

– Ага, – ровным голосом произнес Коллин. – Чем Лефевр купил тебя в этот раз?

– Историей о «цифре» нового класса. И деньгами, разумеется.

Они помолчали.

– Хорошая наживка. Это контракт?

– Временный. Буду осторожен.

– Разумеется, – передразнил его Коллин. – И будь на связи. Елена за тебя беспокоится. Хотя, возможно, она теперь больше беспокоится за другого балбеса, которого в эти минуты провожает в ЮАР.

– Спасибо.