— Он смертелен только при употреблении больших доз, — объясняю я, припоминая то, что говорил нам мистер Табс, — Если употреблять маленькое количество, то ничего такого не случится.

— Как вы думаете, с чем смешан Золотой Дурман? — спрашивает она.

— Именно это мы и надеемся выяснить, — отвечаю я.

— Я могу провести несколько тестов в лаборатории, — говорит Натали.

Эвангелина окидывает Натали злобным взглядом.

— И я тоже принесу образец в Легион. Наши алхимики также могут его изучить.

Они обе ждут, пока я решу, с кем из них я сейчас пойду. Я знаю, что мне нужно идти с Натали — она — моя Кровная половинка — но что-то удерживает меня, говоря, что нужно идти с Эвангелиной. Я не понимаю, почему я так смущен, когда совершенно ясно, что я должен идти со своей девушкой. Может это потому, что Эвангелина полукровка? Я ей интересуюсь.

— Если ты хочешь пойти с Эвангелиной, то все нормально, — говорит тихонько Натали.

Я улыбаюсь, радуясь, что она позволила мне сорваться с крючка.

— Я присоединюсь к вам Жуком сегодня в Парке, — говорю я, целуя её в щеку.

Она молчит, когда я ухожу с Эвангелиной.

Глава 24

Натали

Я мчусь вниз, в лабораторию, надеясь провести несколько тестов с Золотым Дурманом, чтобы найти, с чем он смешан. Ревность снедает меня изнутри при мысли об Эше с Эвангелиной. Как я вообще могу конкурировать с полукровкой? Они же все такие невероятно красивые, а я просто обычный человек.

Я думаю, что мне улыбнулась удача, раз я не наткнулась сразу на Крейвена в лаборатории, так что я устремляюсь к одному из микроскопов. Но затем дверь в биолабораторию открывается и оттуда выходит Крейвен, держа в руках тонкий черный кейс. Его жесткие бронзового цвета волосы выглядят неопрятно, и под его зелеными глазами залегли темные круги, как будто он не спал несколько дней. Он, кажется, удивился, увидев меня.

— Здравствуй, моя хорошая. Чем могу помочь? — спрашивает он.

— Я... э... — я незаметно засовываю Золотой Дурман себе в карман. — Ты не знаешь, когда возвращается Себастьян? — Это единственная мысль, пришедшая мне в голову.

— Он приехал домой несколько минут назад. Он в своей комнате.

— Здорово, — улыбаюсь я фальшивой улыбкой.

Я иду наверх, крадусь на цыпочках мимо двери Себастьяна, не желая, чтобы он знал, что я здесь, но паркетная доска скрипит под ногой. Его дверь открывается, и я чувствую удушье. Себастьян сбрил свои великолепные белокурые волосы, и прямо над его левым ухом виднеется заготовка тату розы. Комната за его спиной практически пуста. Даже шелковые простыни на его кровати заменены на самые обыкновенные белые хлопковые.

— Ты сбрил волосы, — констатирую я.

Он проводит рукой по своей голове и холодно улыбается.

— Конечно. Каждый последователь Праведной веры должен избавиться от волос.

Я слишком потрясена, чтобы говорить. Вместо этого я просто направляюсь в свою спальню и убираю флакон с Золотым Дурманом в шкатулку на тумбочке. Себастьян следует за мной через мгновение и плюхается на мою плюшевую кровать.

— Что это ты делаешь? — спрашиваю я.

— Я бы хотел прогуляться с тобой. Я не видел тебя несколько дней. Думал, мы сможем поболтать.

— Я ухожу, — я хватаю из гардероба какую-то одежду.

— Куда собираешься? — спрашивает он.

— Не твое дело.

— Я твой телохранитель, так что это мое дело, особенно, после того, что случилось с Малькольмом.

Внутри меня все перевернулось при звуке его имени. Я все еще вижу в своих снах мертвые изуродованные тела Малькольма и Трюфелька, после них меня преследуют кошмары о ребенке в пещере. Мои глаза снова возвращаются к темному пятну на моем полу, где кровь Трюфелька стекала на ковер. Я бью по ковру выше пятна.

Я переодеваюсь в ванной и спешу на улицу, Себастьян следует за мной, несмотря на мои протесты. Попробую избавиться от него, когда доберемся до Парка.

Несмотря на свое название, квартал не выглядит как лужайка с травкой и качелями. Ничего такого в Блэк Сити больше не существует. Парк просто является сокращением от Паркового Бульвара, старой улицы в богатом квартале города, подвергшейся бомбардировке во время одного из артналетов.

Ворота скрипят, когда я открываю их. Улица выглядит как на фото-негативе: белые мраморные дома почернели от сажи, в то время как земля присыпана белым снегом.

Стоит жутковатая тишина, пока мы с Себастьяном идем по центру дороги. Я изучаю дома по обе стороны от нас: крыш у них давно уже нет, окна выбиты снарядами. Многие постройки превратились в груды щебня. Несмотря на то, что жители были эвакуированы отсюда год назад, их призрачное эхо все еще живет здесь.

— Это навевает некоторые воспоминания, — тихонько произносит Себастьян.

В том числе те, которые я предпочла бы забыть.

Мы приближаемся к особняку в конце Паркового Бульвара. Себастьян успокаивающе берет меня за руку. Некогда элегантное белое здание теперь разрушено, заброшено и покрыто пеплом. Колючие лозы обвивают дом, медленно притягивая строение к земле.

— Это место как будто из сна, — тихонько говорю я, — Я знаю, что это был мой дом, но все же я не узнаю его.