Читаем Блеф демона полностью

Демон резко развернулся, но движение вышло куда менее эффектным без его обычного длинного камзола с фалдами.

— Камню нужен весь день, чтобы прогреться и избавиться от влаги. С улицы — нет. — Он махнул на бильярдный стол. — Этот подойдёт. И с трещиной тоже.

Раздражённая, я подошла ближе. Я уже накладывала чары на этом столе. Сланец был из древнего озёрного пласта — отличная поверхность. Мысль о том, что Ал хочет содрать зелёное сукно, особенно злила — хорошо ещё, что Айви уехала на вечер за машиной. Кроме её воспоминаний и урны с прахом, стол был всем, что осталось у неё от Кистена.

Ал уставился на зелёную ткань, как будто она его оскорбила.

— Твой выбор книги для подмены, скажем так, не вдохновляет, — произнёс он, и я с трудом сдержала вспышку раздражения.

— Гид по свиданиям от Ринна Кормеля? По-моему, идеально.

— Замечательно, если не выходить за пределы сиюминутного удовольствия, — сухо отозвался Ал. — Это же учебник по кровавому сексу с вампирами. Она его обязательно откроет — ты же знаешь. И как только решит почитать, гламур подмены слетит. Он меняет только внешний облик, не содержимое. Да и запах будет не тот. Книга с заклятием Кистена пахнет жжёным янтарём, не так ли? Не хотелось бы выдать себя из-за чьего-то слишком острого обоняния.

— Теперь, когда ты сказал… нет, не пахла, — протянула я, и Ал, прищурившись, взглянул на меня поверх очков с голубыми стёклами. Или ковен нашёл способ устранить запах, или книга покинула Безвременье до того, как оно превратилось в вонючий янтарный ад.

Дженкс влетел из кухни — явно подслушивал:

— Так? Ей нужно понять, что Рейчел — лучше! — пискнул пикси и приземлился прямо на восьмёрку, его пыльца на миг окрасила шар в серебро.

— Нет, он прав, — вздохнула я, разочарованно начинав убирать шары в лузы. — Просто наложу гламур на что-нибудь из её книг.

Но да, было бы приятно щёлкнуть Элис по носу.

Последние шары укатились из виду, и я обернулась к Алу:

— Ладно. Что мне нужно, чтобы связать проклятие с моим зрительным центром?

Широкая, по-настоящему довольная улыбка расплылась у Ала на лице. Он, по сути, был учителем — и нечасто мог себе позволить роскошь преподавать с тех пор, как перестал похищать магов высшего круга и натаскивать их в фамильяры демонов.

— Кроме достаточно большой поверхности для работы? — Выпрямившись, он стал загибать пальцы: — Соль, чтобы чертить. Белый шалфей и розмарин — очищают и отгоняют отрицательную энергию. Медь или розмариновый стилус, вино с настоем шафрана, магнитный мел…

Он поднял взгляд, его красные глаза с козлиными зрачками встретились с моими поверх очков.

— И твоя кровь, — протянул он, и его театральная интонация моментально растаяла в ехидной усмешке. Кровь — обычный ингредиент в чарах, заклятиях и проклятиях, связывающий магию с хозяином. Людей по какой-то причине до сих пор от этого бросало в дрожь.

— Может, всё-таки в кухне? — попробовала я ещё раз. — У меня там всё лежит.

Ал меня проигнорировал.

— Значит, бильярдный стол, — пробормотала я, уходя прочь. Список был не такой уж длинный, но, как всегда с Алом, — неполный. Он намеренно не упомянул большую часть того, что нужно, чтобы подготовить гламур, — чтобы я сама додумалась по ходу дела. Типа чаши. Или ритуального ножа, чтобы пустить себе кровь.

— Дженкс, у нас есть шафран? — крикнула я через плечо. Я знала, что есть. Просто хотелось, чтобы он перестал виться вокруг Ала.

— Уже лечу! — отозвался он и с радостным свистом метнулся на кухню.

Мой шаг замедлился, когда я вошла следом в свою ярко освещённую кухню — пространство, идеально сочетающее в себе одобренную государством функциональность и уютный магический хаос. Последняя реконструкция была нацелена на то, чтобы мы сохраняли статус аварийного убежища от паранормальных угроз. В основном — ради налоговых льгот, но заодно город оплатил нам двойную плиту с духовками и огромный холодильник, который мы использовали лишь на треть — разве что в солнцестояние и на Супербоул. В центре располагалась просторная рабочая поверхность для выпечки, а вдоль широкой стеклянной панели шла длинная барная стойка с видом на веранду. Французские двери вели на крытую веранду, которая, по сути, была трёхстенной комнатой, где одну из стен полностью занимал восстановленный камин. Теоретически это пространство мы позиционировали как дополнительную столовую — на случай, если места внутри не хватит. Но чаще всего здесь просто было приятно посидеть, наслаждаясь уличной атмосферой с комфортом домашнего уюта.

За веранду начиналась ночь: холодная, с порывами ветра, сад утонул в черноте. Свет из окна освещал фургон Ала, припаркованный между надгробиями, и от этого становилось ещё холоднее.

— Дженкс? — позвала я, не увидев пикси. — Да чтоб тебя, пикси с трижды выжатым пузырём — ты же не вылетел наружу в такую погоду?

— Нет, я не выходил, — донёсся приглушённый писк из глубины шкафа. — Я спрятал шафран здесь, подальше от фей.

Дженкс вылетел из ящика, чихнул, и его пыльца заполнила воздух.