— Поджарены, но работают. Я шла медленно. — Кистен лежал у моих ног, тот же самый — спасибо Повороту. Мы вернулись. Но эйфория тут же подпортилась: без зеркала ничего по-настоящему не изменилось. Это был титанический крюк — и он стоил Элис карьеры, когда она попробует выбить для меня поблажку. Я не смогу отвести от Айви горе, но, может, смогу хоть что-то сделать для надвигающейся беды Элис.

— Элис, насчёт твоего обещания — вступиться за меня…

Лицо Элис опустело:

— Иден-парк, — выпалила она, схватив меня за руку и потянув к двери. — Нам нужно в Иден-парк! Их надо остановить, пока не начали драться.

— Элис… — я глянула на Кистена, не решаясь бросить его просто так. Чёрт, на ноге у него всё ещё висит бирка Джонни.

Она распахнула дверь, и мы на миг замешкались, наполовину ожидая увидеть Скотта и двух ведьм из О.В. Но там была лишь пустая комната.

— Нужно вызывать машину! — крикнула она и дёрнула меня с места.

Моя рука выскользнула из её пальцев — Элис уже долетела до конца и проскочила в двустворчатые двери.

— Святое дерьмо! — донёсся приглушённый вопль Айсмена. — Да кто ты такая? Ты же не нежить.

— Я сейчас вернусь, — сказала я, устраивая Кистена поудобнее, пригладила ему волосы и поцеловала холодный лоб. — Мне нужно остановить Ковен, пока он сам себя не разрушил.

Я поднялась, собралась и вышла в приёмную с уверенностью, которой не чувствовала.

Айсмен, может быть, даст одолжить машину. Может быть.

<p>Глава 32</p>

Машина Айсмена оказалась Додж Чарджер цвета выжженного апельсина — безупречно чистая, с лёгким запахом моргового дезинфектора. Люк, подогрев сидений, зверский «хеми», механика — красота. В поворотах держалась как чистокровный скакун и шла так же быстро. Элис вцепилась в ручку над дверью ещё на первом моём резком старте и не отпускала, пока я зигзагом шла по улицам Цинци, выбирая самый быстрый, хоть и не самый короткий путь в Иден-парк.

Не поняла, когда мы приехали — часы в машине явно были сбиты, — но уже стемнело, и движение было средним. Я жестко работала рычагом коробки, находя облегчение в самой занятости. Движение, движение, движение. Только это и держало меня вменяемой. Не верилось, что я оставила Кистена в морге — даже если это для него сейчас лучшее место.

Элис ёрзала, высматривая в небе Слика. Десять минут назад там стоял конец июля. Теперь — ноябрь, и мне было холодно: куртку я оставила у Сильвии два года назад.

Между домами прокатился приглушённый бум, и я подняла взгляд сквозь тонированное стекло. Над Иден-парком расцвёл бледный магический свет. Пальцы сильнее вцепились в руль, а Элис изучала, как зарево медленно гаснет на нижней кромке туч.

— Это Яз, — сказала она взволнованно. — Её магию я узнаю везде. У её заклинаний всегда лёгкая фиолетовая дымка.

Я кивнула. Аура неизбежно окрашивает магию — так О.В. и ловит нелегалов. Я вывела нас к нужному дню и часу, но тревога не убывала; я круто взяла поворот и въехала в парк, поднимаясь к смотровой. Там наверху был Трент. И Айви. Ал, Дженкс, Бис. Все, кто мне дорог, сейчас дрались, чтобы я нашла проклятое зеркало и осталась в реальности — а я вернулась ни с чем. Даже хуже, чем с пустыми руками: Элис рисковала карьерой, лишь бы меня не упекли в Алькатрас.

Тяжёлое предчувствие пустило корни, когда Элис крепче сжала ручку и высунулась к окну в ожидании следующего выброса.

— Эм, Элис, — сказала я, — может, не стоит объявлять, что ты решила меня отпустить, с первой же секунды?

Она оторвалась от дороги. Лицо стало чуть худее, взгляд — осторожнее, но я всё равно видела ту же восторженную девчонку, которая при всей своей мудрости и знаниях ещё не понимала, как страх управляет большинством людей и их решениями.

— Я — лидер, — уверенно сказала она. — Они меня послушают.

Но до этого она руководила детьми и горячими подростками, а не ровней, с которыми годами строят доверие.

— Элис…

Она напряглась, показывая в сторону парка:

— Они там. Борода Мерлина, они всё ещё дерутся.

— Эй, стой! — я вильнула к бордюру, когда она потянулась к дверце, и притормозила ровно в тот момент, когда она выскочила.

И сердце у меня рухнуло. Айви стояла на коленях под защитным пузырём Трента, пытаясь стряхнуть с себя чары. С ними был Ал, но изнутри пузыря толком не повоюешь. Руки Трента окутывала дымка магии, лицо у Ала было каменным; трость, сжатая в руке, была на деле переростком волшебной палочки.

Скотт, Орион, Яз и Адан заняли четыре угла, соединённые дымкой — похоже, чем-то, что должно было разорвать круг Трента. Скотт мог выглядеть светловолосым мальчишкой со своим проклятием, но сила с него капала и шипела: от пузыря Трента отскакивали искры, как от взбитого костра, когда Орион, Яз и Адан подпитывали его чары. Будь их пятеро — справились бы. Но их четверо, и Трент держал оборону — спасибо Дженксу и Бису, которые с визгом роняли на них уток, бешено хлопающих крыльями.