Читаем Блеф полностью

Перепихоны были не в моем стиле. Не то чтобы я был чертовым монахом, но обычно я уезжал из города. Я ездил в соседний город, например, в Прескотт, где не рисковал бы столкнуться с женщиной позже в кафе или ресторане. Последнее, что мне было нужно, — это чтобы еще больше женщин распускали слухи обо мне по городу.

Не то чтобы меня волновало, что обо мне подумают люди. Меня списали со счетов давным-давно. Но я заботился о Саванне.

Моей дочери и без того хватало дерьма. Последнее, что ей было нужно, — это чтобы какая-то женщина, с которой я трахался, приставала к ней, чтобы привлечь мое внимание. Еще хуже было бы, если бы Эйприл узнала об этом и еще больше усложнила мою жизнь.

Моя бывшая жена, казалось, следила за всем, что я делал в городе. Где я ел. Куда ездил. Где спал, даже если делал это здесь, в галерее, на своем диване у стены, который в настоящее время был завален чистыми холстами. Черт. Никому, особенно Эйприл, не нужно было знать, что я позволил Эверли затащить меня в ее квартиру-студию, где оттрахал ее до бесчувствия.

Я провел рукой по лицу, отгоняя образ кофейных волос Эверли, шелковистыми прядями ниспадающих ей на грудь. Ее розовые соски проглядывали сквозь пряди. Ее руки покоились на моей груди, когда она двигалась на мне. Ее бедра двигались вверх-вниз на моем члене. Ее рот приоткрылся, совсем чуть-чуть, и румянец залил ее грудь.

— Черт возьми, — пробормотал я, вскакивая со стула.

Хватит уже. Это был роман на одну ночь, не более того. Она была просто женщиной с горячим телом и чертовски сексуальными волосами.

Но, черт возьми, это был лучший секс в моей жизни. Эверли ничего не скрывала. Я тоже. Мы слились в порыве смешанного дыхания, переплетения конечностей и поджатых пальцев на ногах. Никаких запретов. Никаких ограничений. Эта женщина появилась из ниоткуда, и мы трахались, как безумные, опытные любовники.

Не то чтобы я что-то знал о длительных отношениях. Единственной любовницей, с которой я встречался больше одного раза, была Эйприл, и посмотрите, к чему это привело.

К тюрьме.

В этом мире было не так уж много людей, которых я по-настоящему ненавидел, но моя бывшая возглавляла этот короткий список.

Мы с Эйприл были глупыми детьми, когда поженились. Мы были влюблены друг в друга, если это можно было назвать любовью в таком возрасте. Как только ей исполнилось восемнадцать, мы за два часа доехали до Бозмена, ближайшего к Каламити города, и вошли в здание суда, как будто это чертово место принадлежало нам. Затем мы провели выходные в мотеле — это был малобюджетный медовый месяц, — прежде чем вернуться домой и сообщить нашим семьям, что мы поженились.

Мы арендовали маленький трейлер, который не понравился ни ее родителям, ни моим. Она работала продавцом в продуктовом магазине за минимальную зарплату. Я устроился на работу в местную строительную бригаду.

Дела шли туго, но мы могли позволить себе арендную плату, бензин и еду. Для Эйприл этого было недостаточно. Ей не понравилось снижение материального статуса. Почему она думала, что все изменится, я понятия не имел. Она знала, что у меня нет денег, потому что, когда она спрашивала меня об этом, я так и сказал.

Но она хотела большего. Дом получше, подальше от трейлерного парка. Новую машину. Новую одежду. Так что я пошел в ночную смену на заправку.

Целый год я выслушивал ее жалобы на то, что я недостаточно зарабатываю, работая на двух работах. Поэтому я работал еще усерднее, отчаянно пытаясь сделать ее счастливой, чтобы наш брак удался. Затем, в редкий свободный вечер, она потащила меня на вечеринку с новыми друзьями. Компания парней играла в покер в гараже и пригласила меня присоединиться.

В тот вечер я выиграл триста долларов.

Две недели спустя, с другой вечеринки, я принес домой пятьсот долларов. Эйприл это понравилось. Так что я продолжал играть. Я находил новые игры, некоторые в городе, но большинство из них были за пределами Каламити. Я быстро научился играть. Блефовать.

Мошенничать.

Затем началась игра, которая разрушила мою жизнь. Она проходила в доме одного парня за городом. Какой-то модник, которому нравилось щеголять своим богатством перед нами, простыми смертными. Он пригласил за свой стол десять человек из тех, кто часто играл. Возможно, если бы я раньше понял, что с кистью у меня получается лучше, все сложилось бы по-другому.

Но в девятнадцать лет я был слишком молод и слишком глуп — слишком самонадеян, — чтобы думать, что меня поймают.

В конце концов, всех ловят.

Богатый парень обвинил меня в мошенничестве. Он набросился на меня, а дальше я мало что помню.

Он ударил меня. Я ударил его. Тогда шулерство в картах было не единственным моим талантом. Я также умел драться.

Я погрузил его в кому на две недели.

Он уехал из Каламити до того, как я вышел из тюрьмы, но, по слухам, он уже не был таким сообразительным, каким был раньше.

Государственный защитник, назначенный для моего дела, сослался на самооборону. Судья разобрался во всей этой чепухе и приговорил меня к двум годам лишения свободы. Два года, которые я заплатил без возражений.