Читаем Бледная графиня полностью

– Значит, в Америку? – сказала графиня со странным выражением. – Что ж, не смею тебя удерживать, дитя мое. Может быть, ты и найдешь там свое счастье. Я понимаю, что происходит сейчас в твоей душе, знаю, как тяжело тебе оставаться здесь после того, как твоей сестры больше нет с нами. Мне и самой, особенно когда я остаюсь одна, делается так невыносимо, сердце сжимает такая тоска, что, кажется, убежала бы куда глаза глядят, прочь из этого дома, в котором уже нет моей дочери. – Графиня поднесла к глазам тонкий надушенный платок. – Но мне тяжело отпускать тебя одну в такую дальнюю дорогу. Я успела полюбить тебя за это время и привязаться к тебе. Знай, что я всегда буду помнить о тебе и беспокоиться, как бы с тобой не случилось чего-нибудь дурного. Ты должна обещать мне, что в случае необходимости сразу обратишься ко мне.

Она протянула на прощание руку. Мария протянула свою и слегка вздрогнула от прикосновения холодных, влажных пальцев графини. Ощущение было такое, будто она коснулась руки мертвеца или мраморной статуи.

– Ты уже решила, чем будешь заниматься, дитя мое? – спросила графиня.

– Нет, об этом я подумаю на месте. Я прежде всего собираюсь отправиться в Гамбург. Оттуда на пароходе в Англию, а из Лондона уже надеюсь отплыть в Америку.

– Ты вступаешь в чужой тебе мир… Может быть, все-таки одумаешься?

– Нет, графиня. Я оставляю эту прекрасную страну, оставляю Европу для того, чтобы никогда уже сюда не вернуться.

– Когда ты намереваешься уехать?

– На будущей неделе, графиня, а пока что позвольте мне еще немного воспользоваться вашей добротой и гостеприимством. Я скопила небольшую сумму и хочу приготовить себе все необходимое для дальней дороги. Когда я закончу приготовления, то сразу же уеду. Я заранее пришла просить вашего согласия, чтобы вы не подумали, что я делаю какие-то приготовления втихомолку, чтобы все было открыто.

– Позволь мне, милое дитя, прибавить кое-что к твоему скромному капиталу, – сказала графиня и, вынув из письменного стола стопку завернутых в бумагу золотых монет, подала его молочной сестре Лили, вся фигура которой в эту минуту так живо напомнила ей несчастную падчерицу, что графиня была невольно тронута.

– Благодарю вас, графиня, – отвечала Мария. – Мне вполне хватит моих денег. Лучше я обращусь к вам в случае нужды.

– Ты всегда была не в меру гордой, дитя мое, – сказала графиня, видимо, рассерженная отказом Марии. – Со временем жизнь обломает тебя и поубавит твоей спеси. Не всегда приходится поступать так, как хочешь. Не всегда возможно исполнять свои капризы. Приходится согласовывать свои желания с обстоятельствами и желаниями других людей. Но я вовсе не собираюсь сердиться на тебя за это, – продолжала графиня, кладя сверток на письменный стол. – У тебя свои взгляды на жизнь, и потому я в данном случае уступаю. Можешь не брать этих денег сейчас и обратиться ко мне позже, когда тебе потребуется. Во всяком случае, надеюсь, ты уведомишь меня, в каком отеле в Гамбурге остановишься, чтобы хоть до тех пор, пока ты на континенте, связь между нами не обрывалась окончательно…

Здесь разговор графини с Марией прервало появление управляющего. Должно быть, он не знал о присутствии Марии, потому что вошел в покои графини весьма бесцеремонно и даже без доклада. Видно было, что он очень торопился.

Графиня, гордо выпрямившись, бросила на него уничтожающий взгляд. Его опрометчивость могла дорого обойтись.

Встреча с Марией действительно была неприятным сюрпризом для господина фон Митнахта, он рассчитывал застать графиню одну.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – сказал он, – я ожидал встретить здесь только служанку, чтобы приказать ей доложить обо мне. Я пришел по крайне важному делу.

Графиня, должно быть, приняла оправдание своего управляющего и не стала выговаривать ему, однако обратилась прежде всего к Марии, как бы отдавая ей преимущество:

– Теперь я знаю все, дитя мое, – снисходительным тоном сказала она. – Надеюсь, что до твоего отъезда мы еще не раз увидимся и поговорим.

Мария поняла, что разговор окончен, и поспешила проститься с графиней. Поклонившись и управляющему, она вышла из комнаты.

– Твои безрассудства опять навлекут беду, – задыхаясь, прошептала графиня, оставшись вдвоем со своим наперсником.

– Она все равно ничего не поняла. – Фон Митнахт пренебрежительным кивком указал на дверь, за которой скрылась Мария, и подошел к окну. – Посмотри, кто приехал. Это и объясняет мой поспешный приход.

Графиня вопросительно взглянула на управляющего и нетерпеливо спросила:

– К нам кто-то приехал? Кто же?

Фон Митнахт указал на окно и мрачно произнес:

– Взгляни сама. Может быть, я и ошибся.

Графиня подошла к окну и глянула вниз.

У подъезда стояла карета. Возле нее прохаживались двое мужчин и, задирая головы, разглядывали архитектуру замка и о чем-то переговаривались.

– Что это значит? – произнесла графиня, невольно отпрянув от окна.

– Асессор Вильденфельс везет в город арестованного лесника, – отвечал фон Митнахт.

– Кто это с ним? – тихо спросила графиня, снова подойдя к окну и стараясь быть не замеченной снизу.