Читаем Блаженство полностью

Блаженство

Так давно, так загодя начал с тобой прощаться,Что теперь мне почти уже и не страшно,Представлял, что сначала забуду это, потом вот это,Понимал, что когда-нибудь все забуду,И останется шрамик, нательный крестик, ноющий нолик,Но уж с ним я как-то справлюсь, расправлюсь.Избегали сказок, личных словечек, ласковых прозвищ,Чтоб не расслабляться перед финалом.С первых дней, не сговариваясь, готовились расставаться,Понимая, что надо действовать в жанре:Есть любовь, от которой бывают дети,Есть любовь, заточенная на разлуку.Все равно что в первый же день, приехав на море,Собирать чемоданы, бросать монетки,Печально фотографироваться на фоне,Повторять на закате: прощай, свободная ты стихия,Больше я тебя не увижу.А когда и увижу, уже ты будешь совсем другая,На меня посмотришь, как бы не помня,Потому что уже поплакали, попрощались,И чего я тут делаю, непонятно.Постоял на пляже, сказал цитатку, швырнул монетку,Даже вместе снялись за пятнадцать гривен,Для того ты и есть: сказать – прощай, стихия, довольно.А зачем еще? Не купаться же, в самом деле.Жить со мной нельзя, я гожусь на то, чтоб со мной прощаться,Жить с тобой нельзя, ты еще честнее,Ты от каждой подмены, чужого слова, неверной нотыДушу отдергиваешь, как руку.Жить с тобой нельзя: умирать хорошо, остальное трудно,Я же сам сказал, твой жанр – расставанье.Жить вообще нельзя, но никто покуда не понял,А если и понял, молчит, не скажет,А если и скажет – живет, боится.И не надо врать, я любил страну проживанья,Но особенно – из окна вагона,Провожая взглядом ее пейзажи и полустанки,Улыбаясь им, пролетая мимо.Потому и поезд так славно вписан в пейзаж российский,Что он едет вдоль, останавливается редко,Остановок хватает ровно, чтобы проститься:Задержись на миг – и уже противно,Словно ты тут прожил не три минуты, а два столетья,Насмотревшись разора, смуты, кровопролитья,Двадцать улиц снесли, пятнадцать переименовали,Ничего при этом не изменилось.Ты совсем другое. Прости мне, что я про это.Ты не скука, не смута и не стихия.Просто каждый мой час с тобою – такая правда,Что день или месяц – уже неправда.Потому я, знаешь ли, и колеблюсь,Допуская что-нибудь там за гробом:Это все такая большая лажа,Что с нее бы сталось быть бесконечной.