– Нет, нет, домой ко мне приезжать не нужно. Ни в коем случае, у меня пожилая мать, дочка. Я не хочу их травмировать. И так уж… Мы можем встретиться с вами где-нибудь.

Ермаков показал глазами. Они уже остановились.

– Кафе в начале Старого Арбата, называется «Потсдам», я жду вас там.

– Я приеду быстро.

Ермаков и Катя спустились по узкой лестнице в сумрачный зальчик, отделанный темным дубом. У входа гостей встречало чучело медведя. Был вечер рабочего дня, и зал был почти пуст.

Чучело медведя… Вид злобный…

Катя была как в лихорадке. Ее распирало сознание того, что она ОБО ВСЕМ ДОГАДАЛАСЬ. Хотела было звонить Гущину, но решила подождать. Нет, сначала разговор с Жуковской. А потом… все остальное потом. Как говорил Гущин, надо действовать по обстановке.

– Нам нужно поговорить, – сказал Ермаков.

– Что?

Она не слышала его. Он был тут, рядом, а она не видела его. Страх, азарт, дрожь в коленках, решимость действовать, тревога, ожидание – целый вихрь, а она была в центре этого вихря. Та сцена в кабинете Гущина, когда Гай… Она же всегда знала, что это ОН. Она чувствовала это, но у нее не было доказательств. А теперь доказательство есть.

– Мы должны поговорить.

Чучело зверя… оскал мертвых клыков…

Шаги на лестнице. Их столик был у самого входа. Катя увидела женщину в красном летнем пальто и красной шляпке. Без сомнения, это Жуковская. Кто-то спускался следом. Жуковская явилась в кафе «Потсдам» не одна.

Вместе с ней в зал вошел Гай.

Глава 39

Ничего личного

Оксана Жуковская тревожно оглядела зал: Катю она не узнала в первую минуту. А вот Гай узнал.

– И ты здесь? – спросил он – не у Кати, у Ермакова.

– И я.

Все дальнейшее произошло в один миг. С грохотом опрокинулся перевернутый Ермаковым стол. Гай ничего не успел.

Словно распрямилась стальная пружина: тело, взмывшее в прыжке, разворот – Гай получил сокрушительный удар от Ермакова ногой в челюсть. Удар был такой силы, что отбросил его через весь зал к барной стойке.

Оксана закричала, что-то крикнул ошарашенный бармен. Катя… бывают моменты, когда не знаешь, как реагировать: она увидела в руках Ермакова пистолет.

– Стой на месте, – он старался говорить спокойно, хотя задыхался.

Бывают моменты, когда, забывая разом все, НЕ ЗНАЕШЬ, НЕ ПОМНИШЬ.

– Стой на месте! – Он ринулся к Оксане Жуковской, схватил ее за волосы, притянул к себе. – Пойдешь со мной, ты мне пригодишься.

Оксана начала испуганно вырываться, и он ударил ее рукояткой пистолета по голове – коротко и страшно. Она обмякла в его руках.

– Что ты делаешь?! – крикнула Катя.

Она все еще не верила, не хотела верить. Ни во что.

– Я сейчас уйду с ней. Она мне поможет. ЭТО мог сделать ее муж, этот психопат, сам, своими руками, – он старался, очень старался говорить спокойно. – Я все ждал, когда он наконец дозреет на наших совместных сеансах. И он дозрел, он хотел этого всю жизнь, он даже получил свой «браунинг», но… Чертов придурок, он так и не смог. Не смог поднять руку на брата. И мне пришлось поменять план. Ничего личного. Я просто делаю то, что должен делать. Стой на месте, иначе я… и тебя убью.

Катя подалась вперед. Он быстро перевел дуло в сторону замершего у стены молоденького официанта.

– Я убью его. Не веришь?

Катя замерла.

– Ничего личного. Просто у меня задание. Знаешь, работа такая.

– Подонок!

Гай зашевелился на полу, начал подниматься.

Ермаков легко вскинул тело Жуковской на плечо. Вот он уже у лестницы. Подниматься по ступенькам, пятясь, держа зал под прицелом – невозможно, нереально.

Он повернулся спиной, не выпуская свою добычу. Но прежде подбросил что-то к самому потолку.

Маленький круглый предмет, железный шарик, описал дугу под кованой люстрой кафе «Потсдам».

– Ложись! Граната! – заполошно заорал официант, с силой толкнул Катю в спину, и они растянулись на полу среди опрокинутых стульев.

Бум! Железный шарик гулко брякнул по доскам паркета, покатился, покатился, покатился рокоча…

И не взорвался. А они лежали на полу. Все, кроме Гая.

Катя протянула руку – граната была у самого ее лица. Взрыватель отсутствовал, это была просто болванка. Обманка… Гай ничего этого словно и не заметил. Как будто не боялся взлететь на воздух.

Они выскочили из кафе вместе. И увидели мотоцикл, распугивающий гуляющую по вечернему Арбату публику, мотоцикл, который, как потом выяснилось, был специально оставлен на стоянке у пивбара напротив «Потсдама», где тусовались байкеры, чертов мотоцикл – а на нем двое. Дорога была каждая минута.

– Он убьет ее, если мы их не догоним, он убьет ее, не оставит живой! – Кате выть, кричать хотелось от досады, от обиды, что она так ошиблась, просчиталась, была такой дурой наивной, не смогла понять, поддалась на обман, фактически помогла ЕМУ, заманив Жуковскую.

– Да кто он такой?! – Гай ринулся к джипу, припаркованному в переулке.

КТО ОН ТАКОЙ?

– Убийца… Он шпион!

В салоне Гай глянул в зеркало, вытер кровь с разбитых губ. Что-то в его глазах было такое… Не страх, не ярость – предвкушение. И еще что-то – гораздо хуже, страшнее.