Читаем Бизар полностью

– О! – всплеснул руками Иоаким. – Еще один несчастный! – Он сложил руки как в молитве. – И сколько он был тебе должен, бедный мой? Пять тысяч? Десять? Двадцать? Старику он остался должен тридцать… Датскому королевству сто с чем-то… Сперва выплатим им, потом начнем рассчитываться с тобой. Придется подождать. Видишь ли, очередь. Надо записываться… Ты не один такой! И я уверен, еще придут потерпевшие в синих брючках, красных курточках, с помпонами на вязаных шапочках. Будут стоять под окнами, под нашими, слышь, Фредди-Фред, под нашими окнами и плакать: с нами так обошли-ись… нам не хватает на пи-иво-о…

Иоаким был в ударе. Он снова нанюхался кокаина. Это было очевидно. Его перло. Фредди отмахивался от него. Улыбался нам. Говорил, чтоб мы не обращали на психопата никакого внимания.

– Если хотите поговорить, то это не самый подходящий момент, – вставил Фредди между приступами смеха. Он тоже нанюхался.

Где-то кто-то трахался. За ширмой шевелились.

Мы с Ханни выпили по пиву и пошли. Темнота. Огоньки. Клавесин Фредерика плакал, Иоаким истерично кричал. О, как это было здорово! Если б они только знали… если б они могли выйти из вагончика и послушать самих себя! Какая песня!

– Дерьмо, – чертыхался Хануман, – сплошные коряги и корни…

– Я им сто раз говорил, чтоб повесили фонарь…

– Да что с ними говорить, они же психи! – прорычал Хануман. – Честное слово, мэн, я себя так погано чувствую, точно побывали в дурке, зашли проведать дуриков в палате… Хех! Идиоты, просто идиоты! И с этими идиотами ты живешь, Юдж… и даже не понимаешь, что они настоящие идиоты! Ты уже не замечаешь этого… А что будет через месяц? Год? Три года? Эх-хе-хе…

Я ничего не сказал.

Он пробыл в Хускего несколько дней; много говорил с самим собой, как бы запуская пузыри в воздух, смотрел вслед словам, как улетающим птицам, и размышлял: верно ли то прозвучало? И сам, верил ли он сам в то, что сказал? Приблизительно так он решал, но так ничего и не решил. Он остался для меня тайной, которую я не смог разгадать. Туманным январским утром 2001 года он сел в автобус и уехал в направлении Оденсе.

Его знобило, он предчувствовал возобновление мигрени, ежился. Под его большим зонтом мы прошлись по деревне. Задержались возле желтых ворот, которыми старался отгородиться в Хускего ото всех Михаил Потапов. Постояли, посмотрели сквозь щели на свалку, которую он там устроил. Ханни шмыгнул, сплюнул и сказал:

– Посмотри, на что стал похож его двор! Поверь мне, если б эта свинья пришла к власти в Хускего, то в считаные месяцы ваш маленький парадиз превратился бы в большую свалку вроде его двора. Он вырубил бы весь лес. Он просто продал бы весь лес. Он сдал бы землю под свалку машин. Он брал бы деньги за то, чтоб кто-нибудь мог привезти и оставить у него на земле свою развалюху. Он продавал бы ее по частям, потом другую, третью и так далее… Однажды пришел бы день, когда не осталось бы больше места и денег. Но тогда уже не было б никого рядом, все давно забыли б, что здесь когда-то был замок, хиппанская деревня, лес. – Помолчал и добавил: – Вот так и в любой стране! Могут прийти к власти люди вроде Мишеля, и тогда страна превращается в свалку, на которой хоронят или жрут людей.

Постояли на холме. Выкурили последнюю сигарету на двоих. Прошлись через лес. Пока шли, Хануман рассказал легенду, старое китайское предание о том, как один император решил всех осчастливить.

– Это был тот самый император, который пахал, как Толстой, до кровавых мозолей на руках, носил грубую одежду, спал на доске, ел рис, сидя на земле. Он хотел превратить Китай в рай, чтобы весь мир завидовал, – смеялся Хануман. – Для этого он приказал раскопать пошире русла рек, рыть каналы, строить оросительные системы, бить в барабаны, чтоб изгнать все болезни из Китая. Он обошел всю страну с севера на юг и с запада на восток и всем, кого встретил, обещал бесплатные сапоги. Он измерил сушу и высоту всех гор. Проложил в стране девять главных дорог и издал указ, чтоб в три месяца все китайцы ходили в сапогах, дабы мир знал, что в Китае нет нищих, у каждого есть сапоги. Глашатаи разбрелись по свету, голубки полетели во все девять областей Китая. Князья и правители окраин бросились исполнять, но скоро поняли, что у них нет столько сапожников и кожи, чтобы обуть всех китайцев, поэтому тем, кого они обуть не успели, они просто-напросто отрубили ноги! Хэ-ха-хо! Понял, Юдж? Вот так! Отрубили ноги! И не стало в Китае человека, у которого бы не было сапог! – воскликнул Хануман.