— Не слабо! — похвалил я, хлопая его по плечу. — Что это? Какой-нибудь лазерный сканер?

— Лучше! — ответил он с гордостью. — Специальное устройство, созданное вашей Технической службой. Соединяет в себе науку и магию — особого рода суперрадар.

Наверное, в эту секунду глаза у меня вылезли из орбит.

— Что? Разве вы не слышали, о чем мы говорили?

Хассан непонимающе уставился на меня.

— Слышал, но не все, у меня было много работы. А в чем дело? Что-то не так?

— Все по местам! — гаркнул я, бросаясь в задний отсек — туда, где парашюты.

Но не успел я перемахнуть и небольшой коридор, что разделял два отсека, как меня оглушила страшная тишина.

— Что за дьявольщина?! — раздался сердитый голос Минди из заднего отсека.

— Двигатели заглохли! — растерянно отозвался из своей рубки Хассан, лихорадочно дергая рычаги и вращая какие-то диски.

Я от души проклинал нашего противника за такую сверхоперативность.

— Ричард, восстанови!

Не говоря ни слова, чародей кивнул и поднялся с места, но через секунду снова сел — со странным выражением на лице.

— Восстановить — что? — Голос у него прерывался, как у слабонервного школьника перед экзаменом.

Я сгреб его за рубашку:

— Объяснись!

— На месте, где должны быть двигатели, остались одни черные дымящиеся кратеры. — Он помолчал. — И отметины зубов.

Вот это да!

— Падаем! — прокричал Хассан в громкоговоритель. — Приготовьтесь к жесткой посадке!

Самолет накренился, его заносило... Потеряв равновесие, я провалился в адскую смесь звуков и боли: попытался встать, ударился обо что-то головой — и потерял сознание. Последнее, что смутно помню, — отчаянно хватая ртом воздух, пытаюсь приказать:

— До-тя-ни... до бе-ре-га!..

7

Плыву в теплом чернильном море... плыву, плыву... и медленно просыпаюсь — кто-то меня дергает... Собираю остаток сил... В голову почему-то лезет латынь — давно забытая: «Semianimesque micant digiti ferrumque retractant»...[21] Но меча нет... Ну и двину же я сейчас кулаком в чьи-то смутные очертания... Каким-то образом тому удается увернуться от моей кавалерийской атаки. Сгибаю колено, готовлюсь нанести врагу сокрушительный удар в пах, но... тр-рах... сам себе заезжаю в челюсть. Ох!.. Когда ко мне возвращается наконец зрение и предметы приобретают четкие очертания, обнаруживаю себя сидящим на песчаном пляже, на рюкзаке со снаряжением. Сильные волны обдают меня солеными брызгами...

— Эй, Эд!

«Это Минди?» — соображаю я.

Она протягивает мне флягу с водой.

— Ты всегда так просыпаешься?

— Всегда. — Утоляю наконец жажду. — С тех самых пор, как в детстве один нехороший дядя отнял у меня конфетку.

— Гм... это может представлять опасность для твоих близких. Джессика, будь осторожна!

Джесс — она сидит тут же, на обломке скалы, торчащем из песка, — вспыхивает; я тоже краснею, злой и смущенный. Неужто это так очевидно?..

— Все живы-здоровы? — Пытаюсь подняться на ноги, и это мне удается.

— Полный порядок. Самое серьезное ранение — у тебя.

— Ранение? — удивляюсь я. — И в какое же место я ранен?

— В пах, — показала пальцем Минди. — Там что-то распухло и покраснело. Вид жуткий. Мы решили это ампутировать.

— Ха, как смешно! Ты уволена.

Оглядываюсь вокруг: все мы сидим на небольшой полоске песчаного пляжа, песок тонкий, белый, чистый, аж отливает серебром — так бывает только в кино. С трех сторон пляж огорожен коричнево-желтым, гладким как стекло высоченным утесом, который вдается в океан футов на тридцать-сорок и затем уходит из зоны видимости. Высота этого чуда невероятна, а гладкая поверхность безукоризненна — ее не портит ни малейшая трещина, ни единый разлом. И надо всем, что может объять взор, царит вездесущая облачность — плотная, серая, как ночной кошмар старого человека. Ощущение такое, будто тебя упрятали под стеклянный колпак...

Лично я нисколько не сомневался — утес искусственного, а не естественного происхождения. (Нечто подобное мы видели на Виргинских островах — это когда столкнулись с опасной формой буддизма, представляющей угрозу для жизни.) Но раз так, перед нами вопрос: создана ли эта скала, чтобы оградить остров от вторжения извне или закрыть выход изнутри? Ответ-то мы получим, но сначала набьем шишек...

В нескольких шагах от нас лежал врезавшийся в скалу ДС-З с расплющенным в лепешку носом. Следы шасси на песке... Отчаянные попытки пилота совершить экстренное торможение в конце концов удалось. Прихрамывая на правую ногу, я неторопливо зашагал туда, к самолету, — команда занималась разгрузкой; матерчатыми холмами громоздились вокруг них мешки, рюкзаки, тюки... Корпус гидроплана, судя по всему, не пострадал, но один из поплавков разбит вдребезги, а в правом крыле зияет трещина — такая огромная, что в данный момент в нее пролезает наружу отец Донахью, осматривавший повреждения.

— Шасси в порядке! — объявил Хассан, нагибаясь и выходя из-под крыла. — Но бензобаки пусты. — Пилот помолчал немного и вдруг тихо и грустно проговорил:

Что поделать, нету у меня

Ни брони, ни крыльев, ни коня.