Читаем Битвы цивилизаций полностью

Было бы неверно оправдывать и нравы корыстолюбивых толп, массовые проявления жестокого национализма. Междоусобная распря в этом случае – благодатная почва для культивирования отрицательных качеств, которые в мирное время как бы дремлют в людях. О том, как трагичны порой оказываются события различных времен, свидетельствует пример ромеев, или понтийцев. Греки Понта 30 веков назад основали первые города вокруг Понта Эвксинского (ранее это море звалось «Понтос Аксенос», или «негостеприимное море»). Понтийский эллинизм внесет немалый вклад в развитие прогресса и культуры от эпохи мифологических времен, золотого руна, похода аргонавтов, Прометея и Колхиды, амазонок и многого другого до исторических времен Митридатского царства, философа Диогена, основоположника эпохи Возрождения – Виссариона, географа Страбона, византийской династии Комнинов.

Позже исторический Понт стал одной из семи частей Византийской империи, а после распада империи Понт сохранился как независимое самодержавное государство со столицей в Трапезунде (Трапезундская империя, династия Комнинов, 1204–1461 гг.). Понт – единственное целостное греческое государство в истории греков (557 лет). Археологическое, культурное, этническое наследие его заметно и сегодня во всем Причерноморье, и особенно на южном, северном и восточном побережьях Черного моря. Понт дал христианству большую часть известнейших святых и мучеников. Страна с древнейшими памятниками и монастырями имела и развитую систему образования. Трапезундская империя, последнее греческое византийское государство, была захвачена оттоманами-турками в 1461 г.

В ХХ веке, после многовекового угнетения, турки стали проводить политику геноцида в отношении греков. В 1916–1923 гг. были уничтожены и погибли половина зарегистрированного греческого населения – сотни тысяч человек. Чтобы понять это массовое проявление жестокости, следует учесть, что с 1914-го по 1918 год шла Первая мировая война, в которой Турция и Греция были противниками, но это, конечно же, не может служить оправданием геноцида. Долгое время происшедшие события замалчивались, и лишь в 1994 г., после длительной борьбы с различными силами, греческий парламент официально учредил день 19 мая в качестве Дня памяти геноцида понтийского эллинизма на исторической земле Понта. Прошедшие события до сих пор не способствуют установлению нормальных отношений между государствами, а гонения на понтийскую культуру (понтийский язык – единственный, пока еще живой древнегреческий язык), на ее носителей в той или иной степени продолжаются и по сей день. Сюда же можно отнести и проблему разделения Кипра. Это ли не отголоски битв цивилизаций – Запада и Востока – в современном мире, и остановить эти битвы не может даже то обстоятельство, что обе упомянутые страны являются членами одного военно-политического блока.

Говорят о мире, но всегда помышляют о превосходстве. Так, историк римского императора Марка Аврелия Проба (232–282 гг.) утверждал: «Никто не будет больше изготовлять оружие… Не будет ни войн, ни пленных, настанет всеобщее царство мира» (Вописк). Но о чем же на самом деле помышляет сей достойный муж? О каком «мире» идет речь? Конечно же, о знаменитом Pax Romana! Римлянин так и расшифровывает свою формулу: «Царство римских законов и наших властей». Все должно трепетать при одном только упоминании о великом и могучем Риме. Следует признать живучей эту модель решения мировых вопросов, которая и по сей день просматривается во многих международных договорах и соглашениях. Рим оживает в действиях ряда стран, а современность обнаруживает притязания на римский стиль (Ницше). Это же можно сказать и в отношении всех, без исключения, греческих государств. Андокид говорил: «Я мог бы поэтому, афиняне, так сформулировать свою точку зрения на рассматриваемый вопрос: мир несет демократии спасение и силу, война же приводит к ее ниспровержению» («О мире с лакедемонянами»). Прекрасная мысль, которая стала бы еще прекраснее, если бы греки на деле ей следовали.

По Аристотелю, борьба составляет побудительную силу, она причина и виновник всяких изменений. Если воспринимать движение как борьбу противоположностей, то война и мир составляют дуалистичную пару. Схватка между Афинами и Спартой во многом определялась наличием финансовых ресурсов у сражающихся сторон и их союзников. Спартанцы в ходе войн рассчитывали опустошить аттическую землю, оторвать от Афин союзников. Перикл же советует афинянам не рваться к новым завоеваниям, удерживая в руках то, что у них уже есть: «Снаряжать флот как основу афинской военной мощи и крепко держать в руках союзников, потому что доходы и дань от союзников – денежная опора города.» С другой стороны, видим, что и Спарта, несмотря на наличие отважных и умелых гоплитов (спартанская фаланга считалась лучшей в мире), сталкивается с нехваткой людского потенциала, оружия или денежных ресурсов. Ей не хватает умелых гребцов, кораблей, но более всего не хватает денег и военных запасов. Отсюда идея сделать своего рода «заем» в сокровищницах Олимпии и Дельфов.