– Держи, Паук! Это на развитие «Коррозии»! Б*я, уже 100 лет так не ржал!

В этот момент в дверь гримёрки втиснулось перекошенное лицо Маликова.

– Пацаны! Меня взорвали! Налейте кагора, стресс снять! Вся толпа грохнулась от смеха и на карачках уползла в соседнюю гримёрку.

Прибежала Зинаида Анатольевна:

– Кто взорвал Дмитрия Маликова? Кто эта сволочь? Вся толпа грохнулась от смеха и на карачках поползла в коррозийную гримёрку. Последний уползал комсомолец:

– Паук, б*я! Я же тебя просил больше не разорять наш кооператив! Держи ещё полтос, на развитие «Коррозии»!

Мне пришлось вступить в диалог с филармонией. Зинаида Анатольевна в своём гневе напоминала Медузу горгону из советского мультика. Одновременно зловещая и соблазнительная 40-летняя женщина. Я поймал себя на мысли, что хочу её вы*бать.

– Зинаида Анатольевна! Всё, тащемта, как по договору!

– Какому ещё договору?!

– Я сказал так – пиротехнику на «Коррозии» мы, например, взрывать не будем! Правильно?!

– Что – правильно?! Вы взорвали самого перспективного артиста!

– Вот! Ну, мы с вами не договаривались о том, что не будем взрывать перспективного артиста. В конце концов, он сам на провод наступил и замкнул его! Под ноги надо смотреть, а не лыбитца прыщавым металлисткам. В армии ему бы уже ноги оторвало, а может, даже и х*й!

При слове «х*й» Зинаиду Анатольевну чутка повело, но она тут же взяла себя в руки:

– Я вас ненавижу! Будь проклят день, когда я с вами связалась!

– Давайте без личного! Вы первая решили связатца со мной! Она поперхнулась и вся побагровела от возмущения:

– На что вы намекаете? Я уловил её мысль:

– Зинаида Анатольевна, вы нам очень нравитесь… – я сделал паузу, а потом добавил: – Как концертный организатор! Мы больше не будем взрывать попсовиков, но мне надо расплатитца с пиротехниками.

Она швырнула ещё пачку трёшек и хлопнула дверью.

Наш гонорар вырос до 50 %.

Ну что ж, продолжение угарное. Я сразу отчинил Мичману и Бонфаеру 80 руб., а также бонусом четвертак с Лениным на двоих. Плохие ребята были на седьмом небе, это их вдохновило на новые подвиги! Но я вовремя пресёк их пыл:

– Сколько у нас осталось вакуумных зарядов?!

– Три пары!

– Отлично! Больше никого в ад не отправляем. Например, приберегаем петарды для особого случая. Тащемта, без моей команды не стрелять!

– Есть! Слушаюсь!

Sex с Анютой–2

Тем временем Анюта обожралась в очко. Её что-то переклинило. Для пьющих или выпивших девушек характерно два истерических состояния. Первое – это любвеобильность, которая сопровождается радостью, стриптизом, танцами, ржачем, пением песен, паданьем на столы и т. д. Второе состояние – это беспредельная бычка. Она состоит из 20 % коротких вспышек первой позиции + добавляется: хамство, дерзость, плескание бухла в рожу собеседника, ссоры, разборки, предъявление предъяв, бред, попытка драк, ненависть в пьяных глазах и т. д. Анюта совмещала сразу две этих позиции. Она постоянно разливала стаканы, выё*ывалась, встревала в разговоры, потом появлялась и ржала. Меня это стало дико бесить. Хочу заметить, что я тоже выпивал, в результате экшена постепенно разогнался и вошёл в состояние экстремизма.

Мне пришлось её за хаер снова притащить в соседнюю гримёрную и дико заломать. Первые секунды она дико вырывалась. Я сломил её сопротивление, а потом отпорол самым безжалостным и грязным способом. В этот момент кулисы затворились и я побежал на предконцертный саундчек.

Там уже вовсю настраивалась «Коррозия», а плохие парни расставляли свои зловещие фаеры и хлопушки. Мы вернулись в гримёрку, чтобы махнуть по рюмахе и облачитца в концертный прикид. Но сразу это не получилось – Анюта продолжала буянить. Мало того, она стала гнать бочку на байкеров Хирурга, те частично напряглись. Первый выступил «Ч»:

– Паук! Скажи чиксе, чтоб она вела себя хорошо, а то бородатые дядьки могут разозлитца!

– Бесполезно! Её надо репрессировать! А лучше хорошенько вые*ать!

– Да ладно? Прямо её? То есть репрессировать?!

– Вот ключ от соседней гримёрки! Приказываю, немедленно начать процедуру ацкой порки!

Через пару минут из-за стены донеслось:

– Дас ишь фантасишь! О, май год!..

Бульдозерный концерт

Мы ломанулись на сцену, из-за штор неслось всеобщее скандирование:

– КО-РО-ЗИ-Я! КО-РО-ЗИ-Я! КО-РО-ЗИ-Я! КО-РО-ЗИ-Я!

Ведущий концерта объявил наш выход, занавес отворился – и понеслось.