Читаем Битва за водку полностью

– Бл*, куда нас занесло?! Сущее средневековье!

– Ага, в общем-то смешанное с совком!

– Это не «Мимино», а сущий Лермонтов с ножами и абреками!

Вскоре приехал автобус, и вся туса отправилась праздновать концерт.

Всю ночь мы пили водку, жрали шашлык и тепло общались с местными рок-деятелями. Вырубились только под утро. Гостиничные номера были завалены пустыми бутылками, объедками и пыхом. В 9 часов утра ко мне постучались, я с трудом открыл глаза и оторвался от подушки.

– Чё надо?! Кого там нелёгкая принесла? Незапертая дверь отворилась, и на пороге нарисовались два серьёзных цунара, по виду агенты КГБ.

– Э, гдэ здэс живёт Троэцкэй Сэргей? А?

– Он ушел гулять.

– Вай?! Куда гулять? А?

– В горы поломился, альпинизмом заниматься. В Аджимушкайские каменоломни. А?!

Они стали соображать, где это, потом ушли. С модного балкона я увидел отъезжающую в сторону гор чёрную «Волгу», по всей видимости, в Крым, где, собственно, находятся эти каменоломни.

К трём часам дня мы кое-как пришли в себя и решили посетить центральный ресторан. Несмотря на день, там уже стоял дым коромыслом с оживлённым спичем. Практически все столики были заняты, народу набралось около 100 рыл. Кода мы припёрлись, все сразу вылупились на нас, стали нагло разглядывать, комментировать на тарабарском языке. Пока не принесли водку.

Подобное внимание было дико в тягость. Я чувствовал себя не очень уютно и периодически нащупывал газовый пистолет. Наконец выпили и закусили, мир внутри и вокруг стал лучше, но цунарковский астрал продолжал дико напрягать. Выпили ещё.

Вскоре обнаружилась причина беспокойства. С «Коррозией» были три бабы: моя сестра и две студентки из Тулы, попавшие в Нальчик по распределению из института. По местным «акбар-ИГИЛ-законам» тёлкам в ресторан ходить нельзя. Они полагали, что с москалями припёрлись проститутки. У них тут же поехала крыша, и начались звериные фантазии. В общем, спокойно поесть не получилось. Аборигены приступили к действиям, в ход пошли классические заготовки и прилипалово «от нашего стола – вашему коньяк ползвёздочки!». После водки тусовка вошла в угар и стала в ответ подъё**ать цунарков. Но они не догоняли прикола.

– Из коллекции царя Салтана, что ли? Это чё, портвейн «Кавказ»?

– Слышь, брад, поехали щаз в АУЛ!!! Нэ обижай, брад! А пуст одни девушк к нам едуд! А?

– Нэ брад я тебе, запомнил, рожа цунарская!

– Может, не в аул, а в кишлак на ишаке!

– Мы с вами выпит, а девушк давай я куплю выпить. Офицант, я покупат девушк.

– А чё такой волос длинный?

– А мы из «Модерн Токинг». Или у вас телевизор ещё не изобрели?

– А чё за девушк? Студентк?

– Комсомолки!

– Рок это чё?

– Х*й через плечо!

– А чё девушк не садятц за наш стол? А-а-а?

– Да калом боятся отравиться!

В общем, стандартный набор шняги с целью неимоверным способом захапать наших девиц и увезти в горы. Каким-то чудом нам удалось отделаться от прилипал и свалить на грани драки и поножовщины. От их «каняк», «аул», «девушк» и т. д.

На свежем воздухе похмелье и запах акбара улетучились очень быстро; пока ждали автобуса, присели на скамеечку и покурили ржачной. Сразу стало весело и хорошо. Завязался интересный и увлекательный разговор. Ящер рассказал очередную байку из армейской жизни, как он хоронил генсека Брежнева. О том, как выпил спирт, необходимый для смазки труб всего духового военного оркестра, в зимнее время. В результате этого у всех прилипли губы к железу.

Но хорошо поржать нам не дали. Появились тревожные слухи о том, что с концертами какая-то лажа. Мы быстро поломились в ДК, где обнаружили, что клуб оцеплен ментами и нальчикским КГБ. Посреди дороги стоял грузовик, в кузове человек в штатском вещал в мегафон прибывающему народу:

– Уважаемый товарищ нальчинцски! Концерт отменяетс по техническ причин! Алектричество нэ работаед! Аппаратур-батур нэ работает! Концерт нэ будет! Здават билэт и рсходитц!

Мы зашли в ДК. Свет там работал, и всё было зае**сь. Панин обратился к звукорежиссеру:

– А, посмотри сам! Алектричество работат. Вишь, огоньки светят. Клянусь мамой!

Устроители как чумовые требовали прекратить произвол и пытались чё-то разрулить, но ничего не вышло. Я тоже сделал несколько попыток произвести разрулы, но апеллировать в общем-то было не к кому. На улице продолжался монотонный бубнёж в мегафон:

– Уважаемый товарищ нальчинцски! Здават билэт и рсходитц! Концерт отменяетс по техническ причин! Алектричество нэ работаед! Клянусь мамой! Аппаратур-батур нэ работает! Шакал сломал! Концерт нэ будет!