– Отдайся мне! – снова прошелестело мне в ответ. – Отдайся мне. Я тебе зла не сделаю. Скажи только два слова: «Возьми меня!»

Я посмотрел на неё и подумал: «Что такое она говорит? Что это всё значит? И как она возьмёт меня? Вернее, я её? Или попытаться?»

– Ну хорошо, – произнёс я вслух, неожиданно громко и легко, словно меня подтолкнули сзади.

Не успел я произнести главные слова, как вдалеке за лесом пропел петух, за ним второй, третий. Таинственная фигура с каким-то внутренним надрывом, от которого на миг задрожало её лицо, покачнулась вперёд, руки отделились и потянулись в мою сторону. Я в ужасе отскочил.

– Спрячь меня! Спрячь меня!

Чума-музон

День концерта

Как я и просил, Уве разбудил меня в районе 16.00, то есть в самый последний момент, когда на площадке уже всё разрулено, настроена звуковая аппаратура, отжаты талоны на питание и бухло, продукция «Коррозии» выставлена на продажу и завербованы герлы для танцев с Наташей.

Несмотря на сутки дорожного ада, бухла, травы и порева, я проснулся полный сил и энергии. Слава чистейшему германскому бухлу и моднейшему марокканскому пыху!

Каждый употребляющий знает два неприятных утренних состояния: дичайшее похмелье с физическими муками и психиатрия – угрызения совести. В общем, это когда вам кажется, что вчера вы вели себя самым свинским и разнузданным образом, наговорили ада и кого-то оскорбили. Ни мук, ни угрызений совести я не испытывал.

Я был весь в предвкушении концерта на немецкой земле, а все вчерашние события словно стёрла ластиком чья-то неведомая рука! Обычно бывает так, что после дикой вечеринки и вспоминать-то нечего, если там не было экшена. Например, кто-то начистил друг другу щи, баба подралась с мужем, коммерсант обещал всех озолотить, порево при комичных обстоятельствах, кто-то рожей упал в костёр или типа того. Ведь не буду же я хвастать перед Уве, что типа в поезде отодрал немку, как в 1945 г.! За это можно и по щам получить.

В общем, я поломился в старорежимную ванную комнату и принял душ. Сама посудина была расположена чуть в середине помещения, и я ощутил себя в Германии 30-х годов.

Мы сели с Уве в «фольксваген» и через пять минут просёлочных дорог оказались на автобане. Потом вкатили на здоровенное поле, как раз в тот момент, когда «КМ» готовилась приступить к саундчеку. Да, тащемта, в настройке саунда и не было надобности, немецкий звук работал чётко и исправно. Громкие мониторы, мощные барабаны, дикий вокал и свирепые гитары – всё по фирме. Просто воткнул джек – и сразу можно рубить концерт.

Подстроив бас-комбик, я получил свои талоны, отправился в кафешку, где сразу получил громадную тарелку, наполненную яствами, как в старой хронике 39-го года «обед в лагере СС». В кадре солдат подходит за добавкой! Повар говорит:

– Накладывай сколько хочешь!

Обжиратца, как свинья, я не стал и по завершении трапезы поблагодарил повара:

– Тащемта, я, например, передам Ельцину, что во Влото много вкусной еды!

Повар обрадовался и потом всегда подгонял мне самые лучшие порции.

Я прогулялся по полю, проверил, как у Елбаева идёт торговля продукцией КТР, и вскоре поломился на сцену.

(Кадры нашего концерта есть в фильме «Коррозия металла» – «Садизм-тур-92».)

Чума музон