Читаем Битва за Тарг полностью

— Давайте по порядку, а то какой-то сумбур в разговоре. Никто не заставляет вас слепо верить, Влад. Это хорошо, что вы сами заговорили о доказательствах. Следует ли понимать, что если вы сочтете их весомыми, то согласитесь ответить на наши вопросы?

Мгновение помедлив, Вэл кивнул.

— И еще одно, — продолжал я. — Вам известно, что Марика — начальник службы безопасности Тарга?

— Известно.

— Осталось только полностью представиться мне. Я генерал, начальник специального отдела Службы космической безопасности Земной Ассоциации. Взгляните.

На моей ладони возник личный знак. Ученый с любопытством посмотрел на него. Покачал головой:

— Не многовато ли двух генералов на одно дело?

— Существенное замечание. Очень надеюсь, вы осознаете серьезность обстоятельств. Теперь о доказательствах. Скажите, Кузин — важная персона в корпорации?

— Несомненно.

— Если бы он сам засвидетельствовал нашу правдивость, вас бы это удовлетворило?

— Конечно, — ответил Вэл, но сейчас же растерянно уставился на меня. Хмыкнул: — Это что ж, он так и заявит, мол, я негодяй и корпорация моя злодейская, верь им, Влад?

— Безусловно, до такого не дойдет. Однако обещаю, что многое увидите в новом для себя свете.

— Заинтриговали. С чего это Кузин будет оговаривать себя? Учтите, если устроите какой-нибудь допрос с пристрастием или…

— Успокойтесь, ничего похожего, — перебил я. — Вы знаете, что такое психограф?

— Понятия не имею.

— Прибор для записи мыслемодуляций биополя. Вам, ученому, несложно понять принцип его действия. Мышление вносит переменные изменения в биополе человека, а психограф их регистрирует и записывает. Получаются некие мыслеграммы, которые соответствующей компьютерной программой преобразуются в видеообразы. Короче говоря, прибор позволяет увидеть, о чем вы думаете. Ну и конечно, как воспринимаете внешнюю реальность.

Я вдруг поймал себя на том, что излагаю принцип работы психографа почти теми же словами, которыми когда-то объяснили его мне. Было это очень давно. Мы с Рикой, молодые практиканты, вопреки строжайшему запрету начальства на свой страх и риск расследовали дело, в котором тоже фигурировал Вэл. Только не Влад, который сейчас сидел перед нами, а его погибший при таинственных обстоятельствах дед Лидере. Невероятно порой переплетение людских судеб. То самое дело мне запрещал вести Альбин Фогт, отец Алана… Ох, и скандал был, когда вскрылась моя самодеятельность! Не добейся я тогда успеха, не видать мне четвертой ступени Академии, как своих ушей! Но повезло: сумел разрешить сложнейшую загадку, на меня обратили внимание, и, пожалуй, с этого момента карьера пошла в гору…

Я не пожалел времени и обстоятельно рассказал Владу Вэлу о возможностях психографа. Это было необходимо: он должен был иметь четкое представление о том, что ни о какой мистификации или обмане не может быть и речи. Впрочем, моя задача оказалась достаточно простой: ученый схватывал принципы работы прибора буквально на лету.

— Понял, — сказал он, едва я закончил разъяснения. — С какого-то времени вы записывали мысли Кузина. Но как собираетесь их расшифровывать? Для этого, если верно вас понял, необходима специальная программа. Но такой в моем компьютере нет. Или вы все сделали заранее?

— Извините, вышла неувязка: задумался и рассказал о старых моделях. Нынешние гораздо совершенней. Записывающий кристалл психографа сам введет в компьютер необходимые для обработки операторы. То, что сейчас покажем, сами еще не видели. Рика, давай прибор.

Вэл уступил мне свое кресло. Я извлек из психографа кристалл и вставил его в компьютер. Этот в отличие от машины в кабинете Кузина был мне знаком. На экране мелькнуло стандартное изображение настройки, графическая развертка биоспектра, цифровая колонка индивидуальных биочастот нашего приятеля-министра, а дальше… Вот дальше началось непонятное. Экран мерцал. Возникали и гасли разной величины радужные пятна. Иногда, казалось, картинка вот-вот стабилизируется, но нет! Она вновь рассыпалась, превращаясь в рябящий в глазах цветовой хаос. Все это сопровождалось совершенно немыслимыми звуками. Доносились хрипы, скрежет, бульканье, что-то вроде хрюканья…

— Почему не получилась запись, Вет? — Рика была удручена не меньше моего.

— А черт знает!

— Может, я что-то не так сделала?

— Теперь какая разница!.. Да что ты могла не так сделать? Вернее предположить неисправность прибора. Хотя первичная настройка прошла вроде нормально… Погоди, сейчас еще раз посмотрим. Вдруг просто сбой воспроизведения, который вполне устраним.

Я вернулся к началу записи, остановил ее на картинке графической развертки биоспектра и дополнительно вызвал данные цифровых значений частот спектральных линий. Беглого взгляда хватило, чтобы лишний раз убедиться в банальной истине: в нашей работе не бывает мелочей. На это следовало сразу обратить самое пристальное внимание. Характер разворачивающихся событий подталкивал. Но вот не додумался ведь! И это при том, что в своей практике уже с таким сталкивался… Короче, я понял, почему запись получилась столь странной.