Читаем Битва за Россию полностью

Пожалуй, трудно сегодня среди современных служителей пера найти писателя более русского по духу, чем Олег Платонов. Его книги «Русский труд», «Путешествие в Китеж-град», «Воспоминание о народном хозяйстве», «Русская цивилизация», «Убийство Царской семьи», «Правда о Григории Распутине» стали библиографической редкостью. Но уникальный материал, собранный в них, нашел свое продолжение в его многотомнике «Терновый венец России», изданном по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна. Работы Олега Платонова хорошо известны в Америке, Германии, других странах мира. У нас их можно увидеть разве что на книжных лотках и в православных лавках. Сегодня, когда мы снова на перепутье, книги Платонова позволяют сориентироваться в окружающей действительности, сделать правильный выбор духовных и нравственных ценностей.

—  Олег Анатольевич, главным героем ваших книг и статей выступает русский народ. Ему вы посвящаете свои исследования, очерки, монографии, нарочито выступая против сложившихся правил и норм. Ведь сегодня само словосочетание «русский народ» употреблять не принято. Его заменило безликое «россияне».

—  Но почему же сегодня? Словом «русский» брезговали и передовое дворянство, декабристы и так называемые народовольцы, большевики — все партии и движения, ополчившиеся против царя. При Хрущеве и Суслове в ЦК КПСС была разработана установка: не употреблять понятие «русский народ». Именно русский, а не армянский, грузинский или любой другой.

—  Воспринято это было как достижение социализма, и никто против не выступал. С понятием «советский народ» связывают хрущевскую «оттепель», на волне которой вырос Горбачев, избавивший страну от засилья КПСС...

—  А что такое КПСС? Тот самый костяк, который цементировал все государство. Тонкий замысел Ленина как раз в том и состоял, чтобы партию встроить в общество и государство таким образом, чтобы гибель партии означала бы и гибель государства. Сталин, как ни парадоксально, пытался изменить этот механизм в пользу русского народа в предвоенное и особенно в послевоенное время. По документам можно проследить, как проводилось четкое квотирование должностных лиц в госаппарате, в сфере культуры, искусства. Ведь при большевиках в двадцатые—тридцатые годы многие должности были заняты нерусскими. В некоторых ведомствах нерусские составляли от 60 до 80 процентов. И Сталин не раз говорил, что это подрывает основы государства.

Во время войны партия даже по составу резко изменилась. Вместо большевистских космополитов в нее пришли новые люди, а вместе с ними и новые лидеры. Одним из них был Жданов, который занял отчетливую русскую позицию. Он привел с собой целую когорту единомышленников: Вознесенского, Кузнецова, Попкова и других. Сталин совершенно отчетливо представлял себе: если он уйдет, то его преемником по партии будет Кузнецов (секретарь ЦК), по государству — Вознесенский (председатель Госплана).

— Выходит, грузин Сталин был более русским по духу, чем его учитель Ленин или Хрущев?

— Хрущев отменил все те национальные реформы, которые проводил Сталин, изменил систему формирования правительственных учреждений по национальному принципу. Хрущев отменил обязательное обучение русскому языку в национальных школах, в то время как в той же Америке или во Франции вместе с языком той или иной народности обязательно преподавался и государственный. В результате у нас выросло целое поколение людей, лишенных возможности нормального межнационального общения.

— Но был же и 37-й год, когда погибло немало русских.