Читаем Битва за рай полностью

День был длинным, и жарким, и очень утомительным. Встали мы так рано. И разговор с Ли не облегчал жизни. Между нами возникло некоторое напряжение, и мне это было неприятно. Да и вообще все были слегка напряжены, из-за чего в последние часы светлого времени то и дело огрызались друг на друга. Единственным исключением оказался Гомер, он и не думал рычать на Фай. Правда, он рявкал на меня за то, что я лила слишком много воды на грядки, и на Ли, когда они выясняли, какой футбол лучше — австралийский или американский, но Фай оставалась неприкосновенной. Но для Фай Гомер неприкосновенным не был. Когда Гомер отломил и слопал здоровенный кусок фруктового пирога от миссис Грубер, Фай заставила его покраснеть, выдав сразу массу определений — «жадина», «обжора», «эгоист»... Гомер за свою жизнь так привык выслушивать всякое, что ему бы давно пора было закалиться, но, когда на него нападала Фай, он вёл себя как ребёнок, краснея и теряя дар речи. Да, он доел свой кусок, но не думаю, что ощутил его вкус. А я только порадовалась, что Фай не видела, как я недавно налетела на бисквиты.

В общем, находка хижины оказалась единственным радостным моментом в тот день.

Фай перебралась в мою палатку, когда ушла Корри, и той ночью, когда мы уже легли спать, сказала мне:

   — Элли, что мне делать с Гомером?

   — Ты о том, что ты ему нравишься?

   — Да!

   — Ну-у... это проблема.

   — Мне бы хотелось понять, что мне делать.

Это было чем-то вроде моей специальности — разбираться в любовных переживаниях моих друзей. Когда я окончу школу, то сделаю это своей работой, карьерой: открою кабинет, куда люди смогут приходить прямо с улицы и рассказывать мне о своих трудностях в отношениях с парнями и девушками. Вот только в собственных проблемах я разобраться никак не могла, просто стыд!

В общем, я повернулась на бок, чтобы видеть в темноте лицо Фай. Её глаза были широко открыты от волнения.

   — А он тебе нравится? — спросила я.

Надо же было с чего-то начать.

   — Да! Конечно!

   — Нет, я имею в виду...

   — Я знаю, что ты имеешь в виду! Да, думаю, он мне нравится. В школе такого не было, но, честно говоря, он и вёл себя там как настоящий дебил. И если бы мне кто-нибудь сказал, что Гомер в конце концов начнёт мне нравиться, ну, я бы оплатила такому человеку такси до кабинета психоаналитика. Он казался таким... незрелым.

   — Да, помнишь ту водяную битву на Хеллоуин?

   — Ох, не напоминай!

   — Но если теперь он тебе нравится, что тебя останавливает?

   — Не знаю. Это и есть самое трудное. Я не знаю, нравится ли он мне так же сильно, как я ему, — это первое. Мне совсем не хотелось бы завязывать отношения, если Гомер будет думать, что мои чувства так же сильны, как его. Он такой...

Фай никак не могла найти правильное определение, и я предложила своё:

   — Грек?

   — Да! Ну, то есть я знаю, конечно, что родился он здесь, но он всё равно грек в том, что касается девочек.

   — А тебе не нравится, что он грек или частично грек, или как это назвать?

   — Нет! Мне это нравится! Греки сексуальные.

Слово «сексуальные» прозвучало из уст Фай весьма забавно. Она была так хорошо воспитана, что обычно подобных слов не употребляла.

   — Значит, тебе мешает лишь то, что у тебя нет таких сильных чувств, как у него?

   — Вроде того. У меня такое ощущение, что я должна держать его на расстоянии, а иначе он просто захватит меня. Ну, как будто ты строишь плотину, чтобы не дать воде снести целую деревню. Я и есть деревня, и я строю плотину, когда держусь с ним холодно и небрежно.

   — Он от этого может только сильнее раскалиться.

   — Ох... Ты так думаешь? Мне и в голову не приходило. Как всё сложно... — Фай зевнула. — А что бы ты делала на моём месте?

Вопрос оказался трудным, потому что я и так отчасти была в её положении. Ведь именно мои чувства к Гомеру мешали мне завязать отношения с Ли. Вот если бы мы втроём очутились на необитаемом острове и я могла бы позволить себе уделять внимание обоим парням... Но произнесённое Фай слово «сексуальный» вдруг заставило меня осознать, что моё влечение к Гомеру в основном физическое. У меня совсем не было желания проводить с ним долгие часы, говоря о жизни, хотелось просто физического контакта, вздыхать и бормотать: «Обними покрепче» или «Вот тут ещё раз погладь...».

А с Ли всё немного иначе. Меня привлекали его идеи, то, как он размышлял на разные темы. Возможно, если бы я больше разговаривала с Ли, то могла бы увидеть жизнь под другим углом. Я словно училась у него. О его собственной жизни я мало что знала, но когда смотрела в его глаза, это было всё равно что смотреть на Атлантический океан. Мне хотелось узнать, что я могу там обнаружить, какие интересные тайны он скрывает.

Поэтому на вопрос Фай я ответила:

   — Не надо вечно его сдерживать. Гомеру нравится возбуждение. Ему нравится, когда оно нарастает. Вот только он не самый терпеливый парень в мире.

   — Так ты думаешь, — сонно пробормотала Фай, — мне следует попробовать?