Это оказалась Фай — она шла к ручью, чтобы почистить свои безупречные зубы. Невозможно было удержаться от улыбки. Я уже видела людей, которых внезапно поразила любовь, но никогда не думала, что такое может произойти с Гомером. А уж то, что его предметом стала Фай, и вовсе ошеломило меня. Я совершенно не представляла, что она могла об этом подумать и как отреагировать. Мне пришло в голову лишь одно: Фай, наверное, сочла бы всё это отличной шуткой, вежливо и быстро послала бы Гомера куда подальше, а потом вместе со мной от души посмеялась надо всем. Нет, она бы стала смеяться не от грубости — просто никто не мог слишком серьёзно отнестись к Гомеру. Он заставлял людей думать, что у него вообще нет чувств, и часто повторял: «У меня сердце из радия, ему нужно пять тысяч лет до полного распада. Что, я женоненавистник? И это всё, что вы можете придумать? Ну, есть варианты и поинтереснее».

Девчонки злились всё сильнее и сильнее, а Гомер смеялся и продолжал их дразнить. Все прекрасно понимали, что он делает, но удержаться не могли.

В общем, через какое-то время мы начали ему верить, когда Гомер говорил, что он слишком крут, чтобы обладать чувствами. И казалось забавным, что именно Фай, наиболее хрупкая из всех девушек нашего возраста, как будто заставила его раскрыться, если это действительно было так.

Я немного прошлась в обратную сторону по тропе, к последней из Ступеней Сатаны. Солнце уже нагрело гигантскую гранитную стену, и я прислонилась к ней, полузакрыв глаза, думая о нашем походе, о тропе, о человеке, который её построил, и обо всём этом месте, называемом Ад. Почему люди называют провал Адом? Я не понимала. Да, все эти скалы и камни и вся эта растительность выглядели совершенно дикими. Но это же не означает ад. Дикие места зачаровывают, они труднодоступны и прекрасны. Никакое место не представляет собой ад, никакое место не может быть адом. Это люди так говорят, и причина здесь лишь одна. Люди имеют обыкновение вешать ярлыки на разные места, а потом уже никто не в состоянии видеть всё правильно. Каждый раз, когда они смотрят на такое место или думают о нём, первое, что они замечают, это большой ярлык, сообщающий: «Частная школа», или «Церковь», или «Мечеть», или «Синагога». И, увидев обозначение, больше этим местом не интересуются.

То же самое было и с Гомером, он как будто все эти годы носил на шее большой ярлык, а я, как последняя дурочка, продолжала его читать. Звери и те умнее. Они не умеют читать. Собаки, лошади, кошки — им наплевать на всякие ярлыки. Они пользуются собственными мозгами, у них есть своё суждение.

И название «Ад» не имело никакого отношения к этому месту, всё придумали люди. Может, люди как раз сами и есть ад.

5

Мы объедались и разленились, отдыхая на этой поляне. Каждый день кто-нибудь говорил: «Ладно, сегодня мы уж точно поднимемся наверх, это будет отличная прогулка», и все соглашались: «Да, согласен», «Да, мы уж слишком здесь задержались», «Да, хорошая идея».

Но почему-то никто не спешил эту идею осуществить. Обеденное время подползало незаметно, а потом как-то хотелось вздремнуть, кто-то немножко читал или бродил вдоль ручья, а потом вдруг день подходил к концу. Мы с Корри, наверное, были самыми энергичными. Мы предприняли несколько прогулок обратно к мосту, к разным скалам, чтобы поговорить наедине. Мы болтали о мальчиках и просто о друзьях, о школе и родителях, ну, обо всех обычных предметах. Мы решили, что когда окончим школу, то полгода будем зарабатывать деньги, а потом вместе отправимся за море. Мы искренне желали этого.

   — Я хочу уехать на много-много лет, — мечтательно говорила Корри.

   — Корри! Да ты затосковала по дому, когда мы были в школьном лагере для младших, летом, всего-то четыре дня!

   — Это не было настоящей тоской по дому. Просто Ян и его дружки слишком меня доставали.

   — Ой, они настоящие чудовища! Я их просто ненавидела.

   — Помнишь, как они нас бомбардировали растопкой? Они просто сумасшедшие. Но всё-таки с тех пор они исправились.

   — Нет, Ян всё такой же балбес.

   — Ну, теперь я ничего не имею против него. Он нормальный.

Корри умела прощать гораздо быстрей, чем я. Была более терпимой.

   — А родители отпустят тебя на другой континент? — спросила я.

   — Не знаю. Могут отпустить, если я буду долго к ним приставать.

   — Твоих родителей легче уговорить.

   — Да и твоих нетрудно.

   — Иногда и мне так кажется. Но это только когда папа в настроении. А он ведь ужасный женоненавистник. Что мне пришлось вытерпеть, чтобы меня отпустили на этот раз! Если бы я была мальчиком, никаких проблем бы не возникло.

   — Ну-у... Мой папа в общем неплох. Я его перевоспитала.

Я улыбнулась. Большинство людей недооценивают Корри. Она просто тихо, незаметно воздействует на людей, пока не получит то, что ей нужно.