Условие подходило Фросту всецело. Наемник отнюдь не желал делаться карающим ангелом и, подобно героям дешевых романов, искоренять организованную преступность в одиночку. Фроста интересовали только личные счеты. А еще ему очень хотелось жить впоследствии по-человечески. Застрелить кого-либо из гангстерских capi означало бы оказаться в положении травимого зверя, обреченного постоянно таиться и убегать. Отправив же к праотцам намеченного миллиардера, сказал Стайлс, Фрост едва ли не облагодетельствует прочих преступников, давно и крепко раздражающихся по поводу фарборновских притязаний.

— Почему тогда они сами не разделаются с Фарборном? — изумился Фрост.

Каспер Стайлс улыбнулся:

— Уже пытались… Теперь держатся тише воды, ниже травы.

Неведомое наемнику федеральное агентство, тоже мечтавшее о внезапной кончине Фарборна, обеспечило Фроста подробным расписанием грядущей встречи, перечнем предстоящих обедов, ужинов, раутов, коктейлей и так далее. Капитану вручили примерный план здания, куда намеревались приехать участники сходки.

Затерянное в Адирондакских предгорьях роскошное поместье. Стоит на изрядном отшибе от цивилизации. Фросту предстояло попрать неприкосновенность частных владений, чужого жилья, нарушить едва ли не половину действующих законов — и ускользнуть.

С ведома и благословения всех высокопоставленных лиц, которым донельзя надоел купающийся в долларах и золите архибандюга Фарборн…

Глава двадцать первая

Фрост восседал на заднем бампере белого фургона, покуда Стайлс, никак не могший притерпеться к пронизывающему холоду, приплясывал рядом, посреди укатанной снежной дороги.

— Следовало одеться потеплее, Каспер, — назидательно сказал Фрост. — Того и гляди, подхватишь воспаление легких, уляжешься в больницу, не вернешься за мною завтра… И буду средь чиста полюшка топтаться и мерзнуть по твоей вине…

— Уб-бирай-ся к-к ч-черту! — огрызнулся разведчик, — У н-него жив-во сог-гре-ешься!

На самом Фросте красовался белый комбинезон, снабженный легкой, однако надежно изолирующей подкладкой. Под ним обретались горнолыжный костюм и теплое, “альпийское” белье. Все снаряжение, — за вычетом винтовки CAR—16, на которой установили оптический прицел, и, разумеется, глазной повязки, — было белым.

Оружейную смазку Фросту припасли по особому заказу, потому что при минус тридцати с ветерком обыкновенное масло попросту застывает и делает винтовку бесполезной.

А смазка CLP служила безотказно как на полюсе, так и в пустыне Калахари.

Фрост отбросил назад защитный капюшон, осмотрел свои лыжи — березовые, многослойные, отлично приспособленные для долгих и утомительных переходов. Проверил рюкзак. Лыжная мазь, тридцатизарядные магазины для штурмовой винтовки, пистолетные обоймы, свечи, спички, запасные компас и карта; швейцарский армейский нож со множеством лезвий, пилочек, шилец и штопоров; шоколадные плитки, одноразовый шприц, уже заряженный тонизирующим снадобьем; запасные носки, шерстяной свитер — на случай нового похолодания; рулончик туалетной бумаги; ракетница и заряды к ней.

Фрост пристегнул к рюкзаку еще и складную саперную лопатку. Тоже белую.

Приоткрыл змейку снегового комбинезона, еще разок проверил, хорошо ли устроен в кобуре новый хромированный браунинг — точная копия старого, отобранного ченовской солдатней.

Тщательно застегнулся, надел на лицо защитную шерстяную маску с прорезями для глаз и дыхания.

— Т-ты с-скоро с-соб-берешься? — жалобно спросил разведчик.

— Уже собрался. Шоколадку хочешь? Калорийная вещь, согревает — ой-ой!

— Тьфу на т-тебя! — Стайлс не без труда извлек закоченевшими пальцами фляжку бренди, свинтил крышку, хорошенько хлебнул.

— А этого хочешь? — осведомился он полминуты спустя, переставая дрожать.

Фрост похлопал по правой стороне комбинезона.

— Свое подобное имеется. Кофе и бренди, пропорция два к одному. Понимать надобно, сын мой. Мне в ближайшее время хмелеть не требуется…

— Твое пойло, стало быть, назначается трезвенникам?

— Нет, — осклабился Фрост, — диверсантам. При жестоких морозах и ветре. Шпионские романы читать надобно!..

Судя по карте, компасу и часовым стрелкам, до границы частных угодий оставалось примерно полмили. Стало быть, мили две до самого поместья. В любую минуту следовало ждать встречи с наружной охраной мафии. Фрост замедлил бег, свернул с целины в сторону, пошел под прикрытием деревьев и кустарника.

Здесь, у самой лесной опушки, ветер и секущая сухая метель мгновенно ослабели.

Негромкий отрывистый лязг заставил наемника замереть и прислушаться.

Металлический щелчок долетел справа, и поэтому Фрост круто повернул налево, стараясь описать широкий круг и обогнуть неведомый источник звука. Он сбросил лыжи, закопал вместе с палками в глубокий снег, приметил стоящую рядом елочку, запечатлел ее в памяти. Затем опустился на четвереньки и пополз, петляя меж довольно редкими соснами.

Снова застыл не шевелясь.

В понемногу наступавших сумерках наемник увидел на белом снегу темное пятнышко. Рука в перчатке.