Отдохнув, они вновь принялись карабкаться по довольно крутому склону к зубчатому гребню. Фрост не дозволял останавливаться, покуда маленький отряд не вступил в узкое ущелье, прорезавшее горную цепь на манер перевала.

Время близилось к полудню. Фрост объявил остановку.

Густав делил сухие пайки, Лундиган старательно сверялся с картой, Марино караулил со штурмовой винтовкой у входа в ущелье. Впрочем, о противнике ни слуху, ни духу не было.

Фрост присел на корточки, достал металлическое, никелированное зеркальце, прислонил к рожку собственной винтовки. Определил рядом фляжку, до половины наполненную проточной водой, намылил заросшее лицо и повел по щекам безопасной бритвой, морщась и тихонько охая.

Окинув командира недоуменным взглядом, Густав сказал:

— Фрост, если не перестанешь выставлять напоказ присущее тебе чувство юмора, потеряешь бойца. Ибо я подохну со смеху.

Лундиган оторвался от карты, поднял голову:

— По моим расчетам, вступили в Бирму!

Ухмыльнувшись молодому светловолосому наемнику, Фрост отозвался:

— Уже знаю.

Опять затрещала срезаемая бритвенным лезвием щетина. Фрост изо всех сил пытался не вздрагивать. Три недели не бриться, шутка ли?

— Уже знаю, Дик. Потому и привожу себя в порядок. Дабы явиться на древнюю и почтенную землю при полном параде.

Густав обреченно застонал:

— Он бреется по случаю вступления в Бирму! О, Боже!..

Глава девятая

Пролетели еще трое суток. Наемники отыскали чистый горный ручей — вернее, небольшую речку, — и, выставив пару часовых, поочередно искупались. И вовремя. Никто пока что не успел обовшиветь, но Фрэнк Марино обзавелся грибком на ногах, а гноящаяся, не вполне зажившая рана Лундигана так благоухала, что соратники невольно старались держаться от бедняги подальше.

Фрост вновь погрузился в воду с головой, вымывая из волос остатки мыльной пены.

Потом зашлепал к береговой кромке, по пятам сопровождаемый Марино. Громадное, мускулистое тело итальянца выглядело почти черным. И отнюдь не благодаря загару, но по причине изобильнейшего произрастания курчавых волос.

Усевшись на горячем прибрежном гравии, Фрост натянул мокрые трусы, повернул голову, обратился к Марино:

— Признаю и радуюсь. Ты отлично держишься, если учесть, что впервые ввязался в эдакую передрягу.

Фрэнк расхохотался — тоже впервые. По крайности, на памяти Фроста. Капитан уже сомневался, умеет ли вообще фарборновский громила смеяться.

— Если ты ходил в строю и носил форму, Фрост, не считай, будто выносливость — исключительная привилегия тебе подобных. Я вырос в южном Чикаго. И занимаюсь партизанскими, или полупартизанскими операциями сызмальства…

— Ты сумел окончить школу, Фрэнк? — осведомился Фрост. — Не сердись, я спрашиваю из чистого любопытства.

— Бросил в пятнадцать лет. Пришлось помогать маменьке. А в чем дело?

— Повторяю, чистое любопытство.

Фрост закурил сигарету, прислушиваясь к плеску воды на перекатах. Выкрутил оба носка, расстелил на прокаленных солнцем каменных плитах, чтобы поскорее высушить. Потом сказал:

— Диву даюсь, где тебя ремеслу наставляли. Ты стреляешь почти по-снайперски.

— Природные способности, — самодовольно ухмыльнулся Марино.

— А я проницателен по природе, — осклабился Фрост, незаметно подвигая руку к хромированному браунингу. Предугадать, как воспримет Фрэнк следующее замечание, было невозможно.

— В школе больше не пытался учиться? Даже экстерном ничего не засчитали?

— Не было времени. Однажды совсем было сдался на уговоры, да только мы с той девкой…

— Никогда не служил в полиции, — задумчиво произнес капитан. — И в армию не вербовали. На стрелка-спортсмена тоже не смахиваешь… Об охоте, наверняка, понятия не имеешь… Хватать необходимые навыки в последнюю минуту, когда решил устроиться профессиональным охранником, бессмысленно. Значит, обучался в единственно возможном месте… Бывший гангстер, а?

Правая рука Марино метнулась было к валявшейся на гравии наплечной кобуре, но капитан уже поднял блестящий ствол браунинга, предупредив:

— Если начнем пальбу, Фарборн окажется в полном нокауте. Кто бы из нас двоих ни победил…

Медленно убрав руку, Марино в упор уставился на Фроста и промолчал.

Капитан загасил окурок, засыпал его пригоршней песка.

— Я же не говорю, что ты остался гангстером, Фрэнк, — промолвил он примирительно. — Не утверждаю, что ты по сей день связан с шайкой, либо синдикатом, либо черт его знает, чем еще. Держишься ты, повторяю, великолепно. Лучшего бойца и желать невозможно. Мы просто выяснили, откуда взялись такие исключительные достоинства. И давай забудем об этом.

— Забудь, одноглазый, — осклабился Марино. — А то…

Правый кулак Фроста прянул вперед, угодил прямо в челюсть Фрэнку, отбросил крепыша-итальянца и опрокинул в ручей. Тот же час Фрост вскочил на ноги и прыгнул следом, словно собирался нырнуть.

Больно задел коленкой о плоский камень под самой поверхностью воды.