Читаем Битва за хаос полностью

Мы отлично понимаем, что многие происходящие сейчас вещи трудно принять, но таковы реалии конца исторического витка. Хвататься за прошлое бесполезно, время нельзя затормозить и прокрутить еще раз. Многое придется пересмотреть, а от многого отказаться. Ничего неприличного здесь нет, отказались ведь физики от однозначного позитивизма, заменив формулу «истинно то, что подтверждается», на «истинно то, что не противоречит». Когда обнаружилось что «классическая» (аристотелевская) логика не действует, её тоже выбросили долго не раздумывая. Например, по Аристотелю часть должна быть всегда меньше целого. Но в 60-е годы физики пришли к выводу, что кварки состоят из таких же самых кварков. Аристотеля тут же отодвинули. Нет, он конечно прав, но только в своем классе задач. Затем было доказано, что кварки (состоящие из других таких же кварков) никогда не смогут быть получены в свободном виде. Так было «опытным путем» подтверждено существование кантовской «вещи в себе», которая никогда не будет получена экспериментально, но в то же время никогда не будет противоречить эксперименту. Отказавшись от догм старой философии физики достигли сенсационных результатов.[506]

С биологией было немного не так. Биология, как наука более приближенная к человеку, оказывалась куда консервативнее, что в общем-то правильно, ошибки в ней чреваты либо смертью, либо потерей расовой идентичности. Биология — это третье поколение упорядочивания (после физики и химии), биология — это жизнь, а жизнь, это возможность работать на уменьшение энтропии. И формально недоказуемых истин в биологии будет скорее всего гораздо больше чем в физике. Физика — это прежде всего эксперимент, биология — практика, жизненный опыт. Используя этот опыт, арийский человек приобрел свои окончательные очертания, навсегда покинув ряды обезьяноидов, хотя никаких конкретных биологических знаний он не имел, да и вообще биология как целостная наука насчитывает всего 200–250 лет. Незнание биологии не мешало нам жить и развиваться, ибо у нас был опыт подтвержденный временем, сейчас биология переживает чуть ли не самый бурный рост, но раса деградирует, причем заметьте, биология причин деградации никак не объясняет. И не потому что не хочет, а потому что не может это сделать неким формализированным языком как в физике или химии. Биология не может объяснить, почему межрасовые контакты, сексуальные извращения и просто распущенность, ведут к деградации; с её позиций, всё это — вполне обычные формы поведения, при этом она хорошо объясняет почему, например, недопустимы близкородственные контакты. Отчаиваться не надо. Будем помнить, что мы сами и есть биология. И весь её опыт записан в каждом из нас. И звериный, и человеческий. Возможно — сверхчеловеческий.

5.

Знаете, можно провести следующий опыт. Взять обезьяну, ну скажем, шимпанзе, и большой-большой мешок фишек на каждой из которой будет нарисовано по букве. Затем научить обезьяну выбрасывать эти буквы по одной, это, кстати, нетрудно сделать, а выброшенные буквы складывать последовательно. Чисто гипотетически может так случиться, что выброшенные буквы случайно сложатся в известное произведение, допустим, в «Фауста» или в «Песнь о Роланде». Конечно, вероятность этого мизерная, её можно подсчитать, хотя математики вряд ли оперируют подобными цифрами, даже при условии, что распределение букв в мешке будет такое же, как и распределение букв в полученном произведении, но всё-таки чисто умозрительно вероятность есть. Понято, что в реальности такое никогда не произойдет, но если бы произошло, мы бы расценили этот факт как удивительное, но всё же простое совпадение. Теперь изменим результат задачи. Допустим, что буквы случайно сложились бы не в «Энеиду» или «Божественную Комедию», а в некое новое произведение, невиданное по интеллектуальной глубине и поэтическому воплощению. Кто бы тут рискнул говорить об «удивительном совпадении»? И вряд ли в качестве автора полученного шедевра упоминалась бы обезьяна. В чем же разница — ведь в обоих случаях имел место как бы случайный процесс? А в том, что указанные нами поэмы в изначально были творениями человека, а буквы выброшенные обезьяной просто выпали соответствующим образом; второй же случай представляется принципиально немыслимым потому, что для создания произведения такого класса требовался бы замысел и этот замысел оказывался бы нечеловеческим. Первый случай — простое совпадение c тем что уже есть и его можно было бы объяснить, второй — рождение принципиально нового и объяснить мы его не могли бы никак, во всяком случае, о совпадении речь бы не шла.[507]