Читаем Битва за Кавказ полностью

Все слушали молча, не перебивая, а когда он закончил, Сталин начал задавать вопросы. В конце, обращаясь к Берии, он произнёс:

   — Лаврентий, тебе придётся туда лететь. Нужно на месте разобраться во всём, навести порядок.

Берия поспешно поднялся, сверкнул стёклами пенсне:

   — Я готов.

Офицеры Генштаба во главе с генералом Бодиным вылетели на самолёте СИ-47 в четыре часа утра 22 августа. Летели в Тбилиси окружным путём: на Красноводск, потом через Каспийское море в Баку.

В тот же день специальным самолётом прибыл в Закавказье и Берия со своими приближенными.

Несмотря на позднее время, они направились в штаб фронта, чтобы ознакомиться с последней обстановкой и наметить план работы.

Обстановка была неутешительной. Особенно встревожило приехавших положение на Военно-Сухумской дороге: немцам удалось захватить Клухорский перевал и выйти на его южный склон.

   — Когда это произошло? — спросил искушённый в военных делах Бодин начальника штаба фронта.

   — Пятнадцатого августа.

   — А когда вы о том узнали?

   — Восемнадцатого числа.

   — Почему с таким опозданием?

   — По причине отсутствия средств связи.

394-я стрелковая дивизия, дислоцировавшаяся в Сухуми, только формировалась. Направленный на перевал батальон 315-го стрелкового полка не имел надёжной связи со штабом полка, чтобы немедленно сообщить о случившемся. Впрочем, туго было и с вооружением, боеприпасами, обмундированием, обувью.

Солдаты в большинстве были молодыми, необученными, не успели ещё пройти необходимую боевую подготовку.

Недостаточно были подготовлены для боевых действий в горах и многие командиры. Они считали, что перевалы осенью и особенно зимой недоступны для противника, для их надёжного прикрытия довольно ограниченных сил. Знание горной тактики командирами подразделений было явно невысоким.

Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что на войска возлагалась первостепенная задача обороны Черноморского побережья.

Генштабисты одобрили ранее принятое командующим 46-й армией генералом Сергацковым решение о направлении на Марухский перевал подразделений 810-го и 808-го полков из 394-й стрелковой дивизии. Они должны были скрытно совершить переход к Клухорскому перевалу и там внезапно обрушиться с тыла на части горнострелковой дивизии «Эдельвейс».

Не терпело промедления и направление к Кодорскому ущелью всех оставшихся сил 394-й стрелковой дивизии. Это были последние резервы 46-й армии.

Командарм Сергацков изъял под свою личную ответственность один полк из находившейся у турецкой границы вблизи Батуми 9-й горнострелковой дивизии.

Прибывшие из Генштаба генералы и офицеры оказали значительную помощь руководству Закавказского фронта в осуществлении более устойчивой обороны перевалов. На должность начальника штаба фронта был назначен опытный генерал Бодин.

Однако нахождение в Закавказье некомпетентного в военных делах Берии нанесло много вреда. По его настоянию была произведена не оправдываемая замена опытных должностных лиц. Принимаемые командирами решения утверждались с проволочкой.

Так, командарм 46-й армии Сергацков направил по железной дороге из Батуми в Сухуми 121-й полк, который сыграл там решающую роль. Берия пришёл в неистовство, но дело было сделано.

Этот полк с артиллерийским дивизионом после выгрузки из эшелонов совершил трудный 75-километровый марш. Достигнув ущелья и реки Кодор, он вступил в бой против рвущихся к морю егерей.

Сражавшиеся на перевалах войска нуждались в пополнении, им необходимы были резервы.

В Закавказье было стянуто немало войск НКВД, находившихся в непосредственном подчинении Берии. Однажды генерал армии Тюленев заявил, что можно часть этих сил направить на опасные направления. Услышав это, Берия с угрозой выдавил: «Если, генерал, ещё раз заикнёшься об этом, сломаю хребет».

Много лет спустя после описываемых в книге событий автору довелось встретиться с Иваном Владимировичем Тюленевым. Разговор зашёл о перевалах. Я осторожно заметил, что Ставка упрекала командование фронта в опоздании с их занятием.