Читаем Битва за Иерусалим полностью

Время, драгоценное время уходило, а пропавшей группы все не было. «Каждая потерянная минута нам дорого обойдется», — к тому же еще подзуживал его один из командиров. Узи бегал взад и вперед, как человек, уже было нацелившийся на решительные действия, но которому внезапно связали руки. В последнюю минуту он решил изменить распределение боевых задач с тем, чтобы, в соответствии с создавшимся положением, сформировать новый штурмовой взвод. Только принялся за перегруппировку роты, как из мрака донесся шум пропавших автобусов.

— Наконец-то можно начинать атаку, — с облегчением заметил кто-то.

Место прорыва находилось на расстоянии нескольких сот метров от ворот Мандельбаум. Напротив виднелось несколько черных от ржавчины заграждений и маленький щит: «Осторожно! перед тобой граница!». На ничейной земле, между одичавшими маслинами, маячили дома с пустыми оконными проемами, груды битого камня, искареженное железо, щепа, обломки досок и блоков, горелая черепица — все на каменистой, усеянной колючками земле. То были памятники других времен, других войн, словно законсервиро-ванные на этой мертвой территории. Рука человека двадцать лет не прикасалась к ним.

Узи подошел к месту прорыва и хорошенько вгляделся в него. Во время вечерней рекогносцировки он остановил свой выбор именно на нем, потому что позиции иорданской передовой, господствующие по всей длине грааницы, здесь показались ему расположенными ниже, чем в любом другом пункте. Стало быть, они были и менее эффективны. С другой стороны, они находились против крыши Нахалат-Шимон, где можно было установить тяжелые минометы. Их прикрытие позволило бы атакующим действовать при минимальном контрогне со стороны иорданцев.

«Мины! — сказал себе Узи. — Мины! Вот единственная напасть, против которой нет у меня, по-видимому, никакого противоядия».

Приблизительно в 2.00 ночи из штаба бригады поступила команда начать огневую подготовку. Танки спустились к исходному рубежу прорыва и открыли огонь. Мощные прожекторы осветили местность. Минометы, противотанковые средства и пулеметы молотили по передовой иорданцев. Кроваво-красные вспышки сопровождались аккомпанементом ужасающего воя, рева и гула взрывов. Казалось, весь район горит и рушится.

— Наконец-то, — прошептал один из командиров. Пока все орудия по обе стороны границы обменивались огнем, заместитель командира полка Дан спустился с группой огневого подавления к исходному рубежу. Он остановился близ забора из проволочной сетки, возле которого росли три сосны. Группа разместилась позади заграждений и сосен и открыла огонь по дотам по ту сторону ничейной полосы. Группа, возглавляемая ротным командиром, принялась резать сетку забора. Люди делали это спокойно и уверенно, поскольку по ним пока не стреляли. Как только справились с первым забором, Дан, с характерным для него невозмутимым видом, предложил ротному приступить к подрыву мин между заграждениями. Нала-дили специальное устройство для подрыва, но оно не сработало. Тотчас привели в действие другое. После взрыва группа двинулась вперед и благополучно достигла второго заграждения. Над головами гудело от перестрелки. Два танка, поставленные на флангах прорыва, повели беглый огонь по траншеям, которые угрожали атакующим слева, и по дому справа (танки поработали настолько основательно, что солдаты 7-го полка назвали его «сожженный дом»).

Наконец проход был открыт. Роты 7-го полка, дс: их пор долго топтавшиеся на исходном рубеже, подававшиеся то вперед, то назад из-за нежданных и негаданных заграждений и неполадок у саперов, рину- чись на ничейную полосу. Так, вырвавшись из-под давления, бьет струей перегретый пар.

Узи включил рацию и доложил Моти, что все заграждения прорваны и полк устремился в иорданскую часть города. «Тебе причитается поцелуй, — загремел голос Моти. — Давайте вперед. Вперед!»

*

Моти следил за прорывом с крыши командного пункта на улице Иоэль. Облокотившись на парапет, он «читал» по вспышкам огня и шумовой партитуре ружей, пулеметов и рвущихся гранат карту боя, разгорающегося, как пожар. «Серьезное будет дело», — прошептал он. Вокруг один за другим падали рвущиеся в громе и грохоте снаряды. Рядом осыпало осколками мины водяной бак, из пробоин брызнули струи, заливая крышу. Над головой продолжали свистеть пули и снаряды.